Читаем без скачивания Яма - Гай Берт

Забавно, как окружающие нас вещи меняются со временем.

Забавно, как время меняет нас.

Увы, в школе дают знания, а не мудрость. Тогда, в прошлом, мудрость бы нам пригодилась. Но мы не были ею наделены. Мы не были готовы.

— Это слишком самонадеянно, тебе не кажется? — спросила я, и мой голос был голосом ребенка, доверчивого и совершенно невинного. А голос ответившего мне был взрослым, слишком взрослым для круглого улыбчивого лица и светло-голубых глаз.

— Ну нет, не думаю, — ответил Мартин.

— Мой дядя любит эту дрянь, — Фрэнки разглядывала свой стакан. — Он такой чудак, мой дядюшка. Еще бы, ведь он знаменитость.

— Чем же он знаменит? — спросила Алекс, повернувшись на спальном мешке.

— Своими чудачествами, — хихикнула Фрэнки. — Джефф, плесни-ка мне еще. — Она протянула стакан. Джефф отвинтил крышку с бутылки виски и налил добавки. — Нет, серьезно, он работает на телевидении.

— У тебя в зубах грязь застряла, — сказал Джефф.

Фрэнки улыбнулась и вытерла рот рукавом.

— Фу, — с отвращением произнес Майк. — Почему Мартин не подобрал для меня более цивилизованную компанию?

— Ну все, я напилась, — пожаловалась Фрэнки.

На самом деле пьяны были все трое. Алекс перекатилась на спину и уставилась в потолок, мусоля между пальцев складку рубашки. Лиз уткнулась в блокнот, придвинув его слишком близко к глазам и грызя кончик черной шариковой ручки. Майк заметил, что ее ухо торчит из-под волос, бледное на коричневом фоне. Волосы лезли в глаза, и она их постоянно поправляла. Почему она никогда не завязывает волосы? Он продолжал наблюдать, и она взглянула на него; потом снова опустила глаза и стала писать.

Тем вечером в Яме царила благодать: это был самый первый вечер, когда все они еще были собой. Джефф и Фрэнки пустили по кругу бутылку виски, и Майк глотнул немного. Они говорили о прошедшем семестре, перебрасывались шуточками, воображая лишения и неудобства горного похода.

— Ребята, может, пора заканчивать веселье и на бочок? — зевнула Алекс, закатив глаза. — Уже почти полночь, я засыпаю.

— Без десяти двенадцать; вы знаете, где гуляют ваши дети? — продекламировала Лиз.

Фрэнки скрестила ноги.

— Брось, Алекс, вечеринка только начинается, — сказала она. — Почему никто не взял магнитофон?

— Потому что никому не хотелось слушать твою любимую музыку, — съязвил Джефф.

Майк облокотился о рюкзак.

— Я не знаю, где мои дети, — проговорил он. — В последний раз я видел, как они шли в заброшенный угол старой школы со светловолосым парнем. И с тех пор они пропали.

— Думаешь, он запер их в подвале и бросил? — подхватил Джефф.

— Не исключено, — согласился Майк, рассудительно кивая.

— Когда мы отсюда выйдем, — вслух подумала Фрэнки, — все поймут, что нас не было в походе.

— Конечно поймут, — устало проговорил Джефф. — Но тогда это уже будет не важно. В школе думают, что мы остались дома, родители считают, что мы где-то в северных краях. И им необязательно знать правду.

— Как же, — фыркнула Фрэнки.

— Мы это уже проходили, — заметил Джефф.

Майк положил голову на мягкую часть рюкзака и сплел пальцы на груди.

— Одно хорошо в Нашей Любимой Школе, — сказал он, — мы хотя бы сдружились.

— Наверное, о нас будут ходить легенды, — размечталась Фрэнки. — О проделках Мартина всегда болтают. — Она громко икнула. — З-звините. Я даже икать начала от перспективы стать знаменитостью.

— Я зубы почистил уже, если кому-нибудь нужно в сортир, — сообщил Майк.

Отложив стопку бумаги, я откидываюсь на спину, вытягиваю ноги и смотрю на деревья за полуоткрытым чердачным окном. В комнате колебался теплый воздух; в полосах солнечного света, расчерчивающих стол и пол, танцуют пылинки. Снизу раздается звук отпираемой входной двери и голос моей матери. Я отодвигаю кресло. На столе все в полном порядке, как я люблю: карандаши и ручки в банках из-под джема; книги, обрывки бумаги, записки; старая бутылочка чернил, пахнущая ящиками школьных парт. На лестнице раздаются шаги. Я закрываю окно: ночью, наверное, будет сквозняк. Дверь отворяется.

— Привет, — говорю я. — Заходи.

— Значит, вот где ты творишь, — произносит он.

— Здесь я буду творить, — поправляю я. — Я ведь только начала. Мне немало предстоит написать.

— Мне ли не знать. — Он выглядывает в окно. — Отсюда видна школа. Надо же, я и не думал.

— Ты же никогда сюда не поднимался, — напоминаю я.

— Ты меня не приглашала.

— Просто несколько недель назад здесь еще была помойка. Пришлось все разгрести: мусор, пыль, старые ковры и прочее дерьмо. Потом поставить диван, книжные шкафы, стол. Понадобилось время.

— Я поражен. И что, дело того стоило?

Я вздыхаю.

— Не знаю. Да, наверное. Здесь легче на всем этом концентрироваться, когда видишь школу и больше ничего не отвлекает. Я уже набросала кучу заметок и все такое.

— Я тебя очень люблю, — тихо говорит он. — По-моему, ты очень храбрая.

Я нервно смеюсь.

— Ну, что я могу сказать. Кто-то ведь должен это сделать, правда?

— Да.

— Я тебя тоже люблю.

— Будто я не знаю. — Он слегка улыбается. — По-моему, Лиз, диалогу нас выходит не очень содержательный.

— Тогда я не стану его записывать, — обещаю я.

Какое-то время они болтали, пытаясь поудобнее устроиться на жестком подвальном полу. Потом Фрэнки пошла в туалет переодеваться, две другие девушки переоделись в маленьком чуланчике. Наконец свет был погашен, и они приготовились провести первую ночь в Яме.

Майку не спалось; в его голове мелькали события сегодняшнего дня и вечера, и он пытался посмотреть на произошедшее как можно более отстраненно. После обеда он вышел из дома, собираясь сесть в микроавтобус, отправляющийся в Скалистый край, но опоздал. Теперь оставалась только Яма. Когда пришли остальные, они вшестером спустились по ступенькам в заброшенное крыло отделения английского языка. У подножия лестницы виднелся маленький квадрат голой земли, густо усеянный пивными банками, мусором и истлевшими листьями падуба. Из-под груды сигаретных пачек и обрывков гниющих газет тоскливо торчали искореженные куски железных прутьев. Осторожно ступив в короткий коридор, они на минуту засомневались: яркое мартовское солнце пронзило тьму. Справа виднелась дверь в Яму: деревянная, покрытая облупившейся темно-коричневой краской, с длинными острыми трещинами. Щеколда и висячий замок тусклого цинкового цвета. Мартин достал ключ из кармана брюк, и Майк с улыбкой заметил его безупречно отглаженные стрелки. Мартин всегда уделял внимание таким мелочам.

Когда дверь отворилась, Майк невольно подумал: что за человек последним дышал воздухом этой комнаты? У Мартина была веревочная лестница, и они спустились вниз. Ступеней в Яме не было, во всяком случае теперь.

Сейчас, когда он лежал и размышлял о событиях прошедшего дня, ему пришло в голову, что Яму вовсе не забросили: ее просто никогда не вспоминали. С самого дня постройки Яма стояла пустой, дожидаясь Мартина и ребят. Он улыбнулся и подумал, что в судьбу верит не больше, чем в Бога.

Поверх стука собственного сердца он едва улавливал дыхание остальных обитателей Ямы: они крепко спали. Под небесным сводом, пути к которому не было, Майк повернулся на бок и вслед за остальными провалился в сон.

Глава 2

Утро первого полноценного дня наступило в кромешной тьме, под глухой сигнал будильника Джеффа. Переход от приглушенного слепого сумрака к электрическому свету обжег глаза.

— Когда на душе тоска, — напевала Алекс в уборной. — Та-ра та-да-да.

Лиз достала сковородку и принялась выпускать яичные желтки в колечки жареного хлеба. Яму наполнил густой аромат кипящего свиного сала.

— Какая ты хозяйственная, — восхитилась Фрэнки. — У меня всегда получается все серое, пресное.

— Волосы убери, — проворчал Джефф. — Мне не нужен завтрак с высоким содержанием волокон.

— Что? А, — Лиз заткнула волосы за ворот рубашки.

Они поели; Майк обнаружил, что все еще голоден. Джефф нашел яблоко и разломил его пополам.

— Очень вкусно, — похвалил Майк. — А что-нибудь еще есть?

— Вечно голодный Майк готовится отомстить за заключение, съев своих сокамерников. О нет, — с завыванием изрекла Алекс, — нет, это слишком страшное зрелище! Он сожрет их одного за другим, словно пряничных человечков.

— Спасибо, Алекс. Век не забуду твоей доброты.

— К твоим услугам. Уверена, ты бы сделал то же самое.

— Осторожно, ребята. Сегодня утром она опасна, — заметил Джефф. — До полудня нашу Алекс не узнать.

— Знаете, чего мне хочется? — Алекс мечтательно зажмурилась.

— Наклюкаться? — мило подсказал Джефф.

— Очень смешно. Я хочу стул. Я бы отдала... ну, многое отдала бы, чтобы у нас появился удобный стульчик.