Читаем без скачивания Волчьи ягоды - Галина Гордиенко

Он успел вовремя. Едва проводница сунула ему в руки второй рюкзак, как поезд тронулся. Володька бросил поклажу на землю и с удивлением обнаружил, что кроме него здесь никто из пассажиров не вышел. Встречающих тоже не было, как мальчик ни вертел головой.

Пожав плечами, Володька побрел к скамейке. Но не дошел. Тяжелая рука, опустившаяся вдруг на его плечо, заставила Володьку подпрыгнуть и едва ли не заорать во всю глотку. Помешало этому одно: у него неожиданно пропал голос.

— Ну, здравствуй! — пророкотали за его спиной, и Володька наконец заставил себя обернуться.

Перед ним стоял старик. Ну, если его можно было так назвать. Кроме абсолютно седых, длинных волос, заплетенных почему-то в тугую девчоночью косичку, ничто в этом человеке о преклонном возрасте не говорило. Высокий, довольно худой мужчина с загоревшим, обветренным лицом, на котором выделялись яркие, синие, совершенно молодые глаза.

— Р-роман Ф-феоктистович? — неуверенно пробормотал Володька.

— Точно, это я.

Мужчина улыбнулся Володькиной настороженности и добавил:

— Татарников я. Как и ты.

— Но… я думал…

Предполагаемый прапрадед вопросительно приподнял брови. Володька густо покраснел и неожиданно для себя выпалил:

— Вам же за сотню перевалить должно!

— И перевалило. Сто сорок восемь осенью будет! — гордо уточнил мужчина.

Володька немо зашлепал губами, голова вдруг закружилась. Его прапрадед усмехнулся:

— Что, не похоже?

— Н-нет. Ни капельки.

— Ничего не попишешь. Придется тебе смириться.

— Вы… долгожитель?

— Пусть, — покладисто согласился странный старик.

— А… а как мне вас называть?

— Нашел задачку, — хмыкнул тот. — Дедом и зови! Дед я тебе или не дед?

— Вроде, дед…

— Ну и лады.

Володька кинул взгляд на крошечную станцию: на дверях будки висел огромный, чуть ли не амбарный замок, а площадка перед ней до сих пор пустовала. Сразу за хлипким строением стеной стоял лес, как Володька не присматривался, никакой деревни так и не увидел. Он еще раз растерянно оглянулся и вяло буркнул:

— И куда нам теперь?

— Теперь-то? Домой. Куда еще?

— А где дом?

— Недалеко. Километров пятнадцать едва будет.

— Сколько?!

— Пятнадцать, говорю.

— И мы… э-э… пешком туда? Или автобус ходит?

Старик хмыкнул:

— Да какой там автобус? Ты, малый, об этих гримасах цивилизации забудь! Тут вокруг все земли заповедные, людей практически и нет. К чему тут автобус? Баловство одно.

— А мы как же? — испуганно пробормотал Володька.

Прапрадед продемонстрировал ему ряд прекраснейших, необычайно острых зубов:

— Тебе на что ноги даны? Любоваться ими?

— А рюкзаки?! Они же тяжеленные!

Старик легко приподнял оба рюкзака. Взвесил их в руках и снова усмехнулся:

— Ладно уж. Ивасик поможет.

— Ивасик? Это кто?

— Лошадка моя. Я тут на станции к твоему приезду кое-что подкупил. Дорогой гость, все-таки. Редкий!

Он еле заметно коснулся Володькиной головы и мягко скомандовал:

— Ну, пошли! Хватит топтаться на месте. Еще и матери твоей позвонить нужно, чтобы не волновалась.

— Откуда позвонить? — пропыхтел уже ему в спину Володька.

— Да со здешней почты. У нас там, в Волчьей сыти, телефонов нет, не звякнешь в город-то.

— Где?!

— В Волчьей сыти. Ну, местечко, где я живу, так испокон веков в наших краях кличут.

— Ничего себе, названьице! Прямо из триллера какого стащили, — ошарашенно пробормотал Володька, едва успевая за быстрым, легким шагом старика.

Неширокая, плохо утоптанная тропинка петляла змеей, и он споткнулся о торчавший из земли корень. Едва удержавшись на ногах, Володька еле слышно выругался и бросился догонять деда.

— Эй! А там что, волков много? — немного испуганно выкрикнул он в завешанную рюкзаками широкую спину.

Та дрогнула. Старик внезапно затормозил и резко развернулся:

— Много. Как и других лесных тварей.

— К-каких? — в панике продребезжал мальчишка.

— Сказал же тебе — места заповедные.

Володька судорожно сглотнул. На побледневшем лице отчетливо выделялись веснушки.

Синие глаза прапрадеда недобро сощурились:

— А ты, волчонок, никак боишься?

— П-почему — «волчонок»?

Ноздри тонкого, сухого носа затрепетали, и старик недовольно пробормотал:

— Вот она, суета сует! О себе нет времени чего путного узнать. Эх, людишки…

— О чем это вы? — изумленно протянул Володька, во все глаза рассматривая странного старика..

— Ни о чем, — отрезал дед. — Не для этой тропы разговор. Вот к дому тронемся, тогда и порасспрашиваешь…

И, резко развернувшись, почти побежал по тропинке.

«Елки! — растерянно подумал Володька. — Может, мой прапрадед уже того? Малость свихнулся? В его-то возрасте немудрено. Вот ведь вляпался…»

Почему-то Володька совершенно не сомневался, что этот чудаковатый мужчина его прапрадед. Уж очень он внешне напоминал отца. И деда. Да и сам Володька довольно сильно походил на этого необычайно моложавого старика. Так что он наверняка из Татарниковых. Хотя, конечно, сто сорок лет… Нет, даже сто сорок восемь!

Возраст прапрадеда по-прежнему казался Володьке совершенно невероятным. Если честно, самым старым человеком, которого он до сих пор знал, был сосед с первого этажа. Ему недавно исполнилось девяносто три года, и это звучало прямо-таки устрашающе. А если вспомнить, что сосед еле-еле передвигал ноги и выходил на улицу только с палкой и в сопровождении высоченного внука…

Кошмар!

Действительно ископаемое.

С другой стороны, это город. А если человек всю жизнь прожил в лесах, на свежем воздухе…

В конце концов, на земле действительно существуют долгожители! Раньше Володька, правда, как-то больше связывал это с Кавказом. Или читал что-то такое…

Наконец они вышли из леса, и Володька пораженно ахнул:

— Ну и деревня!

На невысоком холме были вольготно разбросаны два десятка деревянных домов, окруженных хозяйственными пристройками. Между ними пряталась довольно большая, выложенная камнем площадь. Здесь же располагались одноэтажная школа, парочка крохотных магазинов и кособокий домишко, на котором висела давно выгоревшая табличка: «Почта — телефон — телеграф».

— Лесничество, — пренебрежительно бросил дед и начал неторопливо подниматься к площади.

Под ноги Володьке из-за какого-то дома выкатилась рыжая, лохматая собачонка и звонко залаяла. Мальчик вынужден был остановиться. Рыжик восторженно поддал жару и волчком закрутился вокруг. Правда, укусить не пытался.

Володька растерянно завертел головой в поисках хоть какой-нибудь палки, но безуспешно. Рядом даже камушка не было. Одна трава.

Откуда-то из проулка дворнягу поддержали. И гораздо более басовито. Володька представил себе хозяина этого милого голосочка и невольно побледнел.

Из-за ближайшего забора глухо заворчали и мощно ударили в хлипкие доски. Те затрещали. Нервы мальчишки не выдержали, и он закричал:

— Эй! Тут собаки!

Ушедший далеко вперед дед обернулся и, к изумлению Володьки, шавке будто пасть чем заткнули: она задрожала, поджала хвост и с полузадушенным писком скрылась в густом кустарнике. Невидимая басовитая поддержка перешла на жалкий визг секундой позже. От забора же ломанули так, что земля загудела.

Володька замер, прислушиваясь. Ему почему-то стало не по себе. Показалось вдруг: не просто так собаки сбежали. И дед как-то странно оскалился. Или ему померещилось?

Володька недоуменно пожал плечами и снова со всех ног бросился догонять старика.

Ивасиком оказалась небольшая и удивительно лохматая лошаденка, спокойно дремавшая у домика с громкой вывеской: «Магазин». Седла на ней мальчик не увидел, зато через спину были переброшены два мешка, довольно прилично набитых чем-то.

Дед ласково потрепал вздрогнувшую лошадку по холке и принялся пристраивать рюкзаки. Володька кивнул на мешки:

— А что там?

— Всего хватает. Крупы, мука, сахар и так, по мелочи…

— Зачем так много?

— Много? Почему — много? Тут же не только нам. Кое-что и соседям.

— Понятно. А соседи — это кто?

— Соседи-то? Люди — человеки обычные. Сам скоро увидишь.

— Я имел в виду: дети в вашей деревне есть?

— Дети-то? Есть.

— Кто? Много?

Старик выпрямился и насмешливо посмотрел на внука:

— Откуда — много-то? Не город, поди. В Волчьей сыти с пяток домов всего и осталось…

И он решительно зашагал к почте. А Володька во второй раз подумал: «Точно вляпался. Каникулы, блин…»

На глаза попался вынырнувший из папоротника огромный, серый котище, поразительно напоминающий Ваську. Как понял Володька минутой позже: такой же ленивый. Во всяком случае, котяра ничуть не протестовал, когда его потянули на руки. А когда Володька принялся почесывать ему за ушами, так даже благодарно замурлыкал. И глазища свои зеленые тут же прикрыл. Так же, как и Васька.