я побарабанила ноготками по мрамору рукомойника, – сейчас-сейчас. Нежный цветочек? Незабудка? О, да-а!
Говорят, когда-то незабудки были синими, символизировали слёзы, а помнить обещали любовь. Но с тех пор прошли сотни лет. Когда в наш мир пришли драконы, выжигая всё на своём пути, незабудки изменились. И помнят они теперь, как горели города, а в небе вспыхивали огненные цветы. Они хранят обещание людей – ненавидеть чешуйчатых монстров до скончания века.
Мир давно стал другим. Изменились все. И драконы – они выродились в драконисов, утратив способность обращаться в крылатых ящеров. И люди – смирившись, мы подчинились власти завоевателей.
И только незабудка помнит, огненно-рыжим первоцветом смотрит она в небо из серой прошлогодней травы. Как капля лавы, как уголёк, тлеющий на сердце народа.
Такой цветок давно пустил корни в моей душе.
Воспитанная любимой тётей и старушкой-няней, я рано научилась прятать его глубоко-глубоко, таить – как свои способности, так и ненависть к драконам. Может, будь живы мои родители, я бы выросла приличной девицей и парила бы сейчас в облаках от радости, что стала невестой младшего из Дальстархов, рода правившего Северной Морией со времен Завоевания. Ведь Дальсархи никогда не снисходили до обычных людей, до таких как я. Небольшие нарушения слуха – это ведь ничего необычного, правда?
Особенно, если никто не знает, что я порой слышу чуть больше, чем все думают…
Но в любом случае, я никак не могу быть невестой дракониса.
Только не я, только не его!
Минут через десять подготовки из уборной вышла исключительно вульгарная особа с растрёпанной копной волос, пронзительными синими глазищами в чёрных тенях и красными обкусанными губами. Полупрозрачная золотистая юбка, лишённая пышной подкладки, при каждом шаге обрисовывала ноги. Стройные и длинные. По крайней мере, довольный присвист первого встреченного мной мужчины, смерившего меня долгим взглядом снизу-вверх, убедил меня, что я не ошиблась в их оценке.
А может и не в ногах дело. Кто стал бы смотреть на ноги, когда из моего художественно расстёгнутого ворота на свет люстр рвались - как там в романах пишут? - “две симпатичные, небольшие, но весьма аппетитные прелестницы»? Прелестницы так и звали запустить в вырез взгляд, а то и руку. Кстати, взгляды, и правда, шарили по моему телу. Ощущение было непривычным, но… будоражащим.
На миг стало страшно, а вдруг этот заррхов драконис тоже клюнет на вызывающе доступную красоту. Впрочем, таких красоток парни зовут цыпами и пылают к ним кратковременной страстью, но в невесты (или куда там планирует определить меня «чёрный принц»?) они не годятся, – так что, прочь сомнения!
Да ещё и запах «туалетной воды» добавлял, можно сказать, шарма, жутким шлейфом следуя за мной. Даже заинтересованные мужчины шарахались, стоило им вдохнуть «тропический зной». Оно и понятно, я-то уже принюхалась, и то, порой давила желание выскочить на свежий воздух, а неподготовленному нюхателю и вовсе не позавидуешь.
Вот и хорошо, вот и ладненько. Где там женишок? Подайте-ка этого принца сюда, покуда водичка не выветрилась!
Я спускалась в роскошный сад по мраморным ступеням и с предвкушающей улыбкой осматривалась по сторонам. Из-за куста гибискуса с крупными ярко-синими цветками показался дядя Тадди, и я подмигнула ему, посылая воздушный поцелуй. Стакан с чем-то жёлтеньким выскользнул из ослабевшей дядиной руки и с оглушительным звоном разбился – какая прелесть! – а я перевела взгляд чуть левее, и… забыла, как нужно дышать.
Высокий, смуглый юноша, шедший подле дяди, обжёг меня янтарным взглядом, медленно приподнимая смоляную бровь. Крылья длинного носа хищно раздулись и тут же брезгливо сжались, – с ума сойти, я же в пяти метрах, не меньше, неужели учуял? Точно учуял: красивые, такие – чувственные – губы сжались в тонкую линию, жёлтые глаза недовольно сощурились, а мой обострившийся до предела слух уловил произнесённое сквозь зубы:
– Нез-забудка?.. Пф-ф, – взгляд искоса прожёг посеревшего дядю. – Нет! – Драконис умудрился прорычать это слово, развернулся – длинные волосы взметнулись антрацитовой волной – и направился прочь.
А у меня начала кружиться голова, и я не сразу поняла, что всё ещё не дышу…
Это что, был он – младший Дальсаррх?!
Ну точно, он. Вон как дядя заметался: то ли идти давить меня, то ли мчаться следом за отвергнувшим племянницу женихом.
То есть всё получилось, драконис бежал.
Это же великолепно, да?
Так почему же я не прыгаю от радости?
ГЛАВА 2. Превратности судьбы
Всего два месяца тому я счастливо окончила Высшую школу при Академии Дальсаррха и рассчитывала на интересное и свободное будущее. Пусть и в мире, где властвуют потомки монстров, но дорожки наши не должны были пересекаться. Как говорится – где я, а где драконисы. В последние годы они варились в своей кухне, занятые какими-то своими, драконскими делами. Даже наука и технико-магический прогресс оставались прерогативой людей.
Я только что сдала Общий Экзамен, который даёт пропуск в любые вузы Северной Мории и даже в академию Дальсархов. За дверью, у которой я прохлаждалась, заседала комиссия. А я её слушала.
Нет, я не совала ушей в скважину. Особенности слуха позволяли мне ощутить себя в аудитории, будучи в полуметре от её закрытой двери. Обсуждался как раз мой билет, и я полностью настроилась на беседу комиссии. В знаниях своих я не сомневалась, как и в преподавателях из школы, но немного нервно было из-за главы комиссии. Это был, конечно же, драконис. Старший из живущих на Земле драконисов (не удивлюсь, если он самого Заррха видал!) отец и заместитель ректора Академии, дядя самого Правителя Северной Мории, Почтенный Магистр – только так: «Почтенный Магистр» – Агнигор, чтоб ему, Дальсаррх.
Пока всё шло нормально, большинство членов комиссии выставили высшую оценку, не предъявляя претензий, и тут заговорил Дальсарх. Тихо, с лёгким хриплым шипением. Чтобы расслышать его голос – решающий, надо отметить, голос – пришлось окончательно отключиться от окружающего звукового фона.
– Ос-с-чень толковая девоч-ска, – просипел Агнигор, но не успела я расслабиться, добавил: – Меня… интрес-с-суют её спос-собности к медитации. Скажи мне, Лютер, ты не замечал за…
И вот тут, на самом интересном месте, когда замректора Академии решил поговорить обо мне с директором моей школы, меня отвлекли! Ну кто бы сомневался, что это будет Реми Дримвуд, бесцеремонно и очень больно ткнувший пальцем в плечо. Причём, кажется, не в первый раз.
– Вот же ты жаба вредная, Реми! – шёпотом рявкнула я. – Сгинь!
Снова
