– Код двести тридцать три, – говорит он, нажав кнопку связи.
«Подтверждаю, – с задержкой отвечает генерированный голос. Как всегда хрипит – то ли проблемы с сигналом, то ли где-то далеко, в своем закутке орбитальной станции простуженно хрипит сам Койпер. – Как погода?»
– Полный штиль, – Макс косится на трехмерное изображение рельефа, что дрожит над приборной панелью. – Лучше не бывает.
«Тогда чего голос такой? Депрессия? – Койпер хохочет с дребезжащим металлическим призвуком. Он явно хочет извиниться, но не знает как. – Вернешься – отправлю на диагностику. Так почистят – будешь даже информпанели улыбаться».
Макс криво усмехается, пропуская болтовню с орбиты мимо ушей. Земля под челноком притягивает его взгляд, и он невольно ищет нужную складку в породе. Сверху зеленоватые хребты похожи как близнецы; змеятся в радиоактивной тишине. Но Макс упрямо всматривается в их рисунок.
И бьет пальцами по экрану управления. Вместо того чтобы направиться к солнечным батареям базы и строительным вышкам «Ноя-4», челнок идет на снижение. Связь с орбитой хрипит и обрывается. Макс отключает приборы связи совсем и вводит сохраненные координаты. Переводит челнок в ручной режим и погружает пальцы в сенсорное блюдце.
Корабль мелко дрожит. Турбины подвывают, за креслом тихо стучат контейнеры с едой для базы. Пот сползает Максу на глаза, скапливается под силиконовым уплотнителем на переносице. Пальцы, наоборот, морозит в голубоватом сенсорном желе.
Макс сам до конца не понимает, что собирается искать в той пещере. Может, ну ее к черту, думает он. Но ставит челнок на крыло и влетает в ущелье прежде, чем успевает что-либо решить. Рев двигателей становится глуше. За ним звенят голоса. Слышны отрывки фраз, кто-то надсадно кашляет на фоне, кто-то что-то спрашивает, все громче и настойчивей… Макс выдергивает пальцы из блюдца и с криком зажимает уши. Челнок заносит, крыло скребет по камням, за лобовым стеклом мелькают скалы, мох, обломки стальных балок…
Падение завершается быстро.
Что-то громко хрустит, мир переворачивается. Желтый камень, лазурь неба, снова желтый песчаник, и все замирает. Ремни больно давят на грудь, впиваются в шею над жестким воротом костюма. У лица всполошенно мигают индикаторы. Плохо, кричат они, все чертовски плохо, брат. Корабль разбит, системы полетели, бак течет.
Паршиво, конечно. Но Макс еще жив. Целостность кабины не нарушена.
Он выдыхает, с трудом отстегивает ремни и падает носом в приборную панель. Натягивает перчатки; ищет шлем, разгребая осколки, инструменты и выпавшие из аварийного отделения пакеты с медикаментами. Что-то противно пищит, и все перед глазами плывет, как огни далеких звезд.
Паршиво, брат, говорит он себе.
Снаружи дымится гора контейнеров. Много их выпало из грузового отсека; некоторые разбились, вывалили разноцветные кишки содержимого. Будто радуга на камнях: томатный сок, зеленая паста горошка, смерзшиеся пласты рыбного филе. Все заражено и непригодно к употреблению, недельный запас одной базы. Вход в пещеру темнеет неподалеку. Засасывает свет, словно жадный рот; за ним глухо поблескивает голубое молоко озера.
Макс шагает под своды.
Мрак съедает его.
Внутри царит все та же тишина. Вода капает с известняковых наростов на потолке. Камушки трещат под ботинками. Свистит залетающий ветер, и в нем снова слышен шепот голосов. Шепот ее голоса.
– Лу?
Макс обводит взглядом кромку берега с синими наносами на песке, идет вдоль воды. Никого. Ничего. Лишь светящиеся сопли грибов колышутся над головой. Раз – и они синхронно прячутся, втягиваются в потолок. Макс упирает кулаки в бока, щурится в сумрак на дальнем конце пещеры.
Всплеск заставляет его обернуться.
Озерная вода поднимается, обретает знакомые изгибы. Узкая талия, крепкие бедра, волосы, что касаются плеч завитками – все как жидкий нефрит. На прозрачном лице Лу улыбка, и Макс роняет ослабевшие руки. Чувствует, как по ребрам взбирается старое горе.
Он не может снова остаться один. Нет, никак не может.
Часто дыша, он отстегивает перчатки, одну за другой бросает их в сторону. Щелкает клапанами шлема. Сухая искусственная прохлада сменяется влажным холодом, легкая кислинка оседает на языке.
– Лу, – повторяет Макс. Шагает навстречу, когда Лу приближается, подставляет лицо под ее ладони. Тонкие мокрые пальцы обжигают, как мороз. Макс заглядывает в ее глаза – целые, без имплантатов. Целует ее губы. Тяжелая вода ползет по его щекам, затекает в ноздри. Что-то щекочет горло и грудь изнутри, и Макс беспомощно запрокидывает голову.
На потолке пещеры дышит голубая паутина спор. Паршиво, брат, мерцает она.
Он теряет сознание и падает, разбивая затылок о камни.
* * *
«Очнись», – велит голос, мужской и строгий. Макс предпочел бы услышать Лу, но тут какой-то баритон. Видимо, Лу занята.
Он открывает глаза и щурится от солнечных лучей, что играют у выхода из пещеры. Подсознательно ждет приветствия информпанели, но слышит только ветер и собственное дыхание. Голова легкая, мир вокруг чист и ярок, словно перед пробуждением Макса его хорошенько помыли. Между пальцев струится холодный песок, в щеку впиваются камушки. Тяжелый от влаги воздух пахнет солью.
Макс поворачивает голову, смотрит на озерную гладь. Лу не видно. На глубине плавают серебристые стайки мальков, свет преломляется на их чешуе. Они сбиваются теснее, синхронно поворачивают. «Вставай», – образовывают ровные буквы, и Макс резко отворачивается, таращит глаза в потолок пещеры.
«Вставай», – вспыхивают споры над головой.
Снаружи кричат, зовут его по имени, и Макс перекатывается на колени. Поднявшись на онемевшие ноги, он ковыляет к выходу и, щурясь, вываливается под палящее солнце.
Глаза привыкают к свету, и из раскаленного марева проступают трое спасателей; все в ярко-зеленых костюмах, кислотных на фоне песка. Они наводят на Макса экраны дозиметров; придвигаются друг к другу, сверяют показания. Их переговоров не слышно. Дело дрянь, понимает Макс, когда ему делают знак оставаться на месте. Должно быть, он сильно облучен.
В каком-то смысле он даже этому рад.
Земля едва заметно вздрагивает. За спиной шуршат встревоженные камни, Макс оборачивается, укрыв глаза ладонью. Вход в пещеру едва виден за слепящей завесой света. Там кто-то стоит, белеет чей-то силуэт. Лу, узнает Макс. Жестом она велит ему уходить, пятится во мрак, и земля под ногами вновь отзывается эхом. Словно далеко на глубине кто-то ворочается, задевая локтями низкий потолок.
– Эй, Садчих, ты в порядке? – интересуется один из зеленых костюмов через встроенный динамик. Нет, Макс совсем не в порядке, да и не важно это. Куда важнее бежать. Он крутит головой, ищет желто-полосатые крылья спасательного челнока. Нужно улетать, и как можно скорее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
