Квартира служила в основном для сна, да еще для хранения самого ценного его имущества, к которому он сразу и направился. То была линия его жизни, дверь в Реальный Мир.
Расслабиться он смог, лишь усевшись и введя пароль доступа. Потянулся, зевая. Перелет вышел долгим, но тут уж ничего не поделаешь. Приходится делать свое дело. Иногда и кое-что дополнительно обломится... Он усмехнулся, вспомнив о ногах шлюхи, зажавших его поясницу.
Он нырнул в информационный поток "паутины" с тою же яростной радостью, с какой сноубордист штурмует Маттерхорн. Размытые графические элементы проносились мимо, когда он перескакивал с одного веб-сайта на другой, проверяя сообщения, слухи, сплетни. У веб-сайтов были названия вроде "Зал Славы серийных убийц", "Мясорубка" и "Монстры XX века": знакомые, как местный овощной рынок, и столь же унылые.
Пора заняться делом.
Чат был расположен на сайте под названием "Волчьи угодья". Он сам разработал систему, специальный сервер, доступный только пользователю, владеющему замысловатыми алгоритмами дешифровки, и только после нескольких сбивающих со следа петель маршрутизации сообщений. Он вошел в систему под своим собственным именем (не Тодд, разумеется: псевдоним был фальшивкой, как и то имя, которым назвалась шлюха) – настоящим именем, которое он придумал себе сам: Джинн-Икс.
Экран поделился на три горизонтальные цветные полоски: черную, красную и белую. На самом верху элегантным шрифтом было написано слово "Обсуждение". Имя Джинна-Икс появилось в правом углу черной, верхней полосы. Слева возник рисунок: кричащая женщина с завязанными глазами; пока он печатал, рот ее двигался, выталкивая слова, написанные кроваво-красным шрифтом с подтеками.
ДЖИНН-ИКС: Эй, друзья-охотнички... похоже, уже очень скоро в нашей Стае появится новый хищник!
В правом углу второй полосы, отливавшей всеми оттенками красного, стояло имя Гурман. Слева появилась его иконка: мясницкий нож, вновь и вновь вскрывавший череп и выставлявший напоказ маленький серый мозг. По мере того как Гурман печатал, на экране медленно материализовывались жирные черные буквы, словно проступавшие из алого тумана.
ГУРМАН: Инициация уже состоялась?
ДЖИНН-ИКС: Нет пока, но овца уже на алтаре – прошлой ночью я отправил ее данные.
Третья полоса на экране сверкала чистой белизной. Красиво выписанное имя в углу – Дорожный Патруль. Хозяин этого имени в своих сообщениях пользовался тем же шрифтом: рукописным, но достаточно простым и удобным для чтения.
ДОРОЖНЫЙ ПАТРУЛЬ: Кто-нибудь уже просматривал последнее сообщение от Патрона?
Джинн-Икс расплылся в улыбке. «Отлично! Виртуоз горя возвращается...»
ГУРМАН: Еще нет. Сколько трупов?
ДОРОЖНЫЙ ПАТРУЛЬ: Всего пять.
ДЖИНН-ИКС: Когда речь идет о Патроне, количество не имеет значения, и вы оба это знаете. Все дело в том, как он с ними расправляется. Минутку, сбегаю посмотрю.
Он переключился на другую страницу сайта. По мере чтения выражение крайней заинтересованности на лице Джинна-Икс сменилось шоком и, чуть погодя, благоговейным трепетом. «Ни хрена себе...» – восхищенно прошептал он. С жадностью прокрутил он окно до самого конца и поспешил вернуться на страницу чата.
ДЖИНН-ИКС: Невероятно. Вы видели? «Захлебнулась в крови младшего ребенка». Черт подери.
ГУРМАН: Он просто гений.
ДОРОЖНЫЙ ПАТРУЛЬ: Он чудовище. Даже по нашим меркам.
Джинн-Икс покачал головой и откинулся на спинку стула.
– Он и то, и другое, парни, – тихо сказал он. – И то, и другое.
* * *
Дом Стэна был двухэтажным, причем первый этаж выстроен вровень с землей; он казался в точности таким же, как и любой другой дом в этом пригородном тупичке, – белый с красной черепицей на крыше, он был обнесен аккуратной, выкрашенной в такой же белый цвет железной изгородью с частыми каменными столбами, на верхушке каждого из которых довольно осклабился лев.
Автоматика распахнула дверь гаража при приближении автомобиля. Фургон остановился в квартале поодаль.
Никки последовала за Стэном из гаража в прилегающую кухню. Бежевый линолеум на полу, кухонная техника с пластиковыми вставками золотистого, "урожайного" оттенка. Столешницы из жаростойкого материала, солнечно-желтый цвет которого не совсем гармонировал с холодильником и духовой плитой. Раковина забита грязной посудой, но в остальном чисто. Влажные подошвы кроссовок Никки посвистывали на линолеуме.
– Спальня у меня там, – сказал Стэн. Казалось, напряжение отпустило его. Все они одинаковы, родные стены добавляют им уверенности. Никки прошла за ним по короткому коридору.
Сама спальня не обманула ожиданий: безликая, незаправленная широкая кровать, стопка несвежей одежды на стуле у окна. Наглухо запахнутые тяжелые шторы на окне. В комнате витает мускусный запах – смесь нестиранного белья и застоявшегося воздуха.
– Может, вымоешь сперва руки? – спросил Стэн. – Прежде чем начать? Ванная прямо тут.
Он показал пальцем. Дверь в ванную соседствовала с коридором и открывалась внутрь.
– Само собой. А ты пока устраивайся поудобнее.
Он бесшумно обошел дом. Все подступы на замке, но ему удалось отыскать раздвижную стеклянную дверь, ведущую на открытую веранду. Из висевшего на плече набора инструментов он выудил стеклорез. Вырезать на стекле крут, выдавить его, сунуть внутрь руку и отпереть дверь – на все ушло не более минуты.
Он сунул стеклорез в соответствующий кармашек и достал нечто, формой и размером напоминавшее электробритву. На всякий случай проверил: голубая искра пробежала по электродам там, где обычно расположены вращающиеся лезвия. Держа парализатор наготове, шагнул через порог.
* * *
Никки вошла в ванную, оставив дверь открытой.
Узкая, навевающая клаустрофобию ванная была полностью отделана белой плиткой. Ни крючков, ни полотенец, никаких зеркал или окон. Углубленный в потолок плафон лампы, а над унитазом – встроенный вентилятор. Была здесь и ванна с душевой насадкой, но без занавески. Каких бы то ни было туалетных принадлежностей тоже не было, не считая закрепленного на стене почти закончившегося рулона с туалетной бумагой.
Раковина крепилась к дальней от входа стене, так что Никки пришлось пройти через всю ванную, чтобы вымыть руки. Она сморщила нос; пахло здесь не лучше, чем на подземной парковке.
Осмотревшись, Никки повернула кран над раковиной. Никакой воды.
– Эй, твоя сантехника не пашет...
Дверь с силой захлопнулась. На внутренней ее стороне висел плакат с изображением отчаянно вцепившегося в ветку котенка и ободряющей подписью: "Держись изо всех сил!"
– Стэн?
Она подергала ручку. Заперто. Оглянулась по сторонам, вытащила мобильник из сумочки и нажала на кнопку. На дисплее появилась надпись: "Нет покрытия".
Из спальни донесся громкий удар. Никки сунула мобильник обратно в сумочку и вынула оттуда пистолет 38-го калибра.
– У меня пушка, Стэн. Отопри дверь, или я разнесу на хрен замок.
За дверью раздался скрипучий голос. Казалось, кто-то шепчет в портативный мегафон, на максимуме громкости:
– Стэнли тут нет. Он сейчас... занят.
Никки выстрелила Дверная ручка была сверхпрочной модели, разработанной для вокзалов и заводов; отскочив от нее рикошетом, пуля расколола плитку рядом с душевой насадкой.
– Давай, стреляй в дверь, – проскрипел голос. – Сколько у тебя еще зарядов?
Постояв без движения, Никки заколотила в дверь рукоятью пистолета. Звон металла Она провела пальцами по выбоинам в недавно выкрашенной обшивке и медленно кивнула.
– Загляни под плакат, – прошептали за дверью.
Она сорвала постер. Под ним оказалось шесть приклеенных к двери фотографий; три черно-белых снимка (сделанные, очевидно, с экрана телевизора) демонстрировали запись укрепленной над дверью камеры слежения. На снимках три разные женщины, похоже проститутки, и все с длинными светлыми волосами. Первая озадаченно смотрела на сотовый телефон в руке; вторая гневно била в дверь зажатым в кулаке пистолетом; третья, с потеками туши для ресниц на щеках, была обнажена и умоляла пощадить ее, молитвенно сложив ладони.
