неба, но мичман Уваров, наоборот, только разошелся. Убедил Новосильского, что дальше они так и будут летать без канатов. Чтобы быстрее, чтобы лучше обзор… А то, что мы пару раз искупались, ничего страшного, закончил письмо мичман.
— С другой стороны, теперь у меня есть шесть пилотов с опытом посадки на корабли. Хоть начинай строить авианосцы… — я представил такую картину и отмахнулся. Сложно, дорого — у меня пока на такое даже с учетом товарищества не хватит ни власти, ни денег. Нет, тут нужна такая придумка, которую я смог бы воплотить в жизнь сам. Быстрый результат.
— Тебе не кажется, что ты начинаешь придумывать велосипед? — подала голос местная память, успевшая нахвататься от меня словечек и выражений.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, зачем изобретать что-то с нуля? Ты знаешь про войны будущего — так и не думай, давай просто внедрять то, что гарантированно докажет свою эффективность.
— Я ведь так и хотел, но… — я только рукой махнул. — Взять нормальный самолет, будет ли он лучше «Карпов»? Конечно! Вот только если аэродинамику «Ильи Муромца» мы, может, и подберем на глаз, но как быть со всем остальным? Где мне взять двигатель нужной мощности и размера? Я ходил и смотрел на то, что стоит на кораблях, и, боже, какие же это гиганты! Одни котлы в два моих роста будут.
— И что, никаких вариантов? Ты же в своей прошлой жизни видел самые разные виды самых разных машин!
— Паровой двигатель… — я принялся загибать пальцы. — Если закупить у англичан кардиф для ровной тяги и доработать машины с паровозов, в принципе, есть шанс получить то, что можно пускать в серию. Дальше двигатель внутреннего сгорания — пока нет ни самого движка, ни топлива для него. По крайней мере, в достаточном объеме и с рабочей системой поставок. Что еще, электродвигатель? Как ни странно, сам его собрать несложно. Есть рабочие примеры и есть энтузиасты, которые ими горят. Магниты еще придумаем — будет работать! Но вот аккумуляторы на скорую руку не соорудить, это целая самостоятельная ветка промышленности. Местных же хватит на пару минут, не больше.
— Ты читал журналы, я видел. Нашел упоминания и никеля, и лития — они уже открыты, их умеют получать, разве этого мало?
— Чтобы переработать и собрать аккумулятор — да, мало! Но если… Вернее, когда сюда потянутся ученые, мы обязательно проработаем и этот вариант. А пока — просто делаем то, что можно сделать самим. Шар, крылья, ракеты… Пусть хотя бы так! Из плюсов: если нас начнут копировать, то сколько потенциальных противников мы заведем в тупик? Сколько денег будет выкинуто на ветер?
— А это уже звучит интереснее, — местная память успокоилась. — Ну-ка, покажи.
Я усмехнулся неожиданно мирному завершению спора и вернулся к письму Уварова. Еще раз перечитал, внимательно изучил зарисованную им схему посадки. Да, сложно, но ведь наловчились… Цокнув языком, я залез в стол и вытащил собственный рисунок недельной давности. На сером листе красовался огромный шар, тридцать пять метров в длину и семь в диаметре. Объем почти тысяча триста кубометров газа — достаточно, чтобы поднять больше тонны груза.
Впрочем, часть этого потенциала придется потратить на себя. Только ткани на верхний чехол уйдет около 730 квадратных метров. Еще столько же на внутренние баллоны. Уже минус двести килограммов с учетом пропиток. А сколько съест система реек для жесткого каркаса? Гондола для экипажа? Двигатели? Я еще даже не считал, но уже было понятно, что не меньше половины… Да, дирижабли становились интересными только с ростом объема. Недаром тот же «Граф Цепеллин» был триста метров в длину. Готов ли я замахнуться на подобное? Разве что в отдаленном будущем… И если к тому моменту не получится приблизиться к реализации других, более перспективных идей.
Вот только я все равно не мог не мечтать. В моих мыслях огромный белоснежный красавец парил над облаками, почти как дирижабль из моей истории. Только у этого снизу была еще одна пристройка. Ангар, у которого поднимались передняя и задняя стенки. Вот мы подлетаем к вражеским позициям, и черный зев приоткрывается. Оттуда один за другим спрыгивают мои пилоты на доработанных «Ласточках». Ловят ветер, сбрасывают бомбы и гранаты на вражеские позиции. Потом на ускорителях возвращаются обратно. Дозаправка, и снова в бой. А на подавленные батареи уже заходят средние дирижабли, чтобы сбросить отряды десанта…
Я тряхнул головой, представив тысячи причин, почему так никогда будет. Но все равно красиво.
* * *
Утро следующего дня началось с фингала Ефима. Мой денщик после того, как мы обсудили тему, с кем бог, по вечерам начал ходить на свои собственные собрания. И обычно они заканчивались тихо-мирно, так что я даже запаха алкоголя по утрам не ощущал. Но на этот раз что-то пошло не так.
— С кем подрался? — спросил я и подвинул к себе тарелку каши. Мяса было пока столько же, сколько и раньше, и это показатель того, что дела с поставками продовольствия в город пока идут по плану. С этим у Меншикова точно проблем не было.
— А… — Ефим сначала отмахнулся от вопроса, но потом вспомнил, с кем говорит, и разом подобрался. — Простите, ваше благородие. Это все мужики местные, постоянно лезут с вопросами. Все им расскажи: точно ли справимся с супостатом, не бросим ли мы город… Впрочем, мужики — что с них взять.
Мужики сейчас — это значит просто крестьяне. Еще нет никакого благородного смысла, который появится после революции.
— И что, многие сомневаются в победе? — уточнил я.
— Городские — точно нет. Да они сами в подготовке укреплений участвовали, чего им сомневаться, — уверенно заявил Ефим. — А вот деревенские, особенно татары… Говорят, у них по семьям какие-то уважаемые люди ездят, рассказывают о нашем поражении и как скоро они смогут вернуться к жизни предков.
— Это рабов возить в Крым и в Турцию продавать? — я нахмурился.
— А я не знаю, — Ефим ни капли не смутился. — И они не знают. Но слова им нравятся. А еще им нравится, что англичане и французы обещают платить за еду больше нашего. Некоторые даже думают отвезти часть урожая в Евпаторию и продать там.
В голове мелькнуло смутное воспоминание из будущего. Действительно, союзники пытались закупаться у татар, и те гоняли целые караваны
