среди волков прекрасно знают.
И Маугли живёт среди щенков.
«Да. Жизнь идёт…»
Мальчишка подрастает.
Он ползает уже не хуже
всех волчат.
«Да. Жизнь идёт…»
Волчица понимает.
И в школу малышей
«волчонка» отдаёт.
Балу был рад, что Маугли остался,
хотя прибавил тот ему забот.
Волчице он немножечко поддался,
представив, как она всех за него порвёт.
Он ждал к себе чудесного волчонка,
учил его и в стае защищал.
Не баловал его, как балуют ребенка,
и правильным учил его словам.
Ух, тяжела ж была медвежья лапа,
когда воспитывал, медведь был строг.
Он мог и слабость дать почувствовать волчатам,
но Маугли обидеть он не мог.
Он с ним играл, как с глупым медвежонком.
Он с ним играл порой до темноты.
Так иногда он с нежностью вдруг обнимал ребёнка,
и Маугли вдруг видел в нём немного доброты.
Балу был стар. Но не был немощь.
Ворчал немного, как старик.
Но иногда в порыве нервном
в ворчании переходил на крик.
«Следи за ним, смотри за ним».
Ребёнка вождь усыновил!
Не думал я никак, что буду обучать чему-то человека.
И как детёнышу нору копать?
Нет у него когтей.
Без тёплой шубы зимой ему придётся замерзать…
Я говорю ему опять:
— Куда бежишь на двух ногах?
Беги на четвереньках,
на все четыре лапы встань за стаей и беги.
Но тут Багира из кустов
следит за обученьем…
Вот только не могу понять:
зачем пантера вдруг Маугли решила защищать?
Ведь я тут тренер,
мне виднее. (Балу)
Багира вышла из кустов.
Так к Маугли привыкла,
что каждый день к нему идёт,
подкрадываясь тихо.
— Ну что опять ворчишь, старик?
Всё Маугли пеняешь.
Как дети все, он — озорник.
Как ты не понимаешь?
Ведь он не волк, он человек.
Не лес его стихия.
Он должен жить как дети все,
а не копать коренья.
Он бегает на двух ногах.
Ну что ты заставляешь
его ходить на четырёх.
Как ты не понимаешь?
Пойдем со мной, малыш, играть
и лазить по деревьям.
Поверь: Балу нас не догнать,
мы убежать сумеем.
Медведь, пантера, человек
играются в лианах.
Устали все. Ведь день велик.
Уснули в чаще. Рано…
Вдруг глаз разведки засверкал
среди ветвей. Ох, зорко!
И стая ловких обезьян
похитила ребёнка.
— Проснись, Балу.
Проснись. Беда! (Багира)
Пантера вдруг очнулась. «Нет Маугли!»
Всё поняла и быстро встрепенулась:
— Похитили! А ты проспал!
Ты — старый лежебока.
Мартышки унесли от нас
несчастного ребёнка. (Багира)
— Куда несут его? Куда? (Балу)
— А я почём же знаю? (Багира)
— Найти бы нам скорее Каа,
охотника на стаю.
На стаю диких обезьян,
что быстро и так ловко
у нас с тобой средь бела дня
похитила ребёнка. (Балу)
— Бежим, бежим быстрей за Каа.
Найдём на них управу.
Уж он-то знает всё про них.
Бежим скорей к удаву. (Багира)
А стая диких обезьян
визжащею толпою
несёт ребёнка в старый храм,
разрушенный молвою.
В руины превратился храм,
что был людьми построен.
Теперь здесь царство обезьян,
что дружбы недостойны.
Мелькает солнце меж ветвей,
на скорости уносят
макаки Маугли в свой дом,
хоть он о том не просит.
Вдруг коршун закружил над ним.
Вмиг Маугли очнулся,
он вспомнил, как учил Балу.
И коршун встрепенулся.
— Одной мы крови, брат, с тобой. (Маугли)
— Охоты тебе доброй. (Коршун)
— Скажи, пожалуйста, Балу,
какой бежим дорогой. (Маугли)
Всё понял коршун в небесах.
Летит, следит за стаей.
Ну а медведь с пантерой вслед
бегут за сворой обезьяньей.
— Охоты доброй, мудрый Каа. (Балу)
— A-a? И тебе того же.
Вот отдыхаю я пока,
меняю свою кожу. (Каа)
— Я вижу всё, о мудрый Каа.
Жаль только, ты не знаешь,
как в джунглях кое-кто тебя
с издёвкой называет.
Скажи, Багира, те слова,
что глупые макаки
орут в кустах, в лесу, про Каа,
не ведая про страхи. (Балу)
— Они сказали: ты червяк,
покрытый жёлтой кожей.
И ползаешь ты кое-как,
беззубый, слабый, ложный.
Что нападаешь ты, как трус,
на жертву послабее.
И что ты не потянешь груз
козлёнка покрупнее. (Багира)
— Ты говоришь, что я червяк
для стаи бандерлогов?
Охоты доброй мне сейчас.
Голодный я для споров. (Каа)
— Быстрей, быстрей, бежим быстрей
за стаей бандерлогов.
Балу, от нас не отставай,
не потеряй дорогу.
Теперь скажи, о мудрый Каа,
где нам найти их стаю? (Багира)
— Как где найти? Что за вопрос?
А я почём же знаю?
Охочусь я всё на пути.
Всех я в лесу хватаю.
Тот, кто не спрятался — смотри.
Найду и поиграю. (Каа)
— А я-то думал ты знаток, –
Балу изрёк с укором.
— Не знаю я все их пути, –
ответил Каа с отпором.
Вдруг коршун в небе закричал:
— Я знаю, где ребёнок!
Я их недавно повстречал
в лесу на старых склонах.
Бегите, звери, в старый храм,
заброшенный людьми он.
Туда, где дом себе нашли
те, кто сейчас нужны вам.
— Хвала тебе, о зоркий глаз.
Тебя я не забуду.
Понадоблюсь? Зови скорей!
Я помогу, как другу.
Ведь он мой лучший ученик.
Он наш любимчик. Правда.
Хоть он порой и озорник,
но в нём видна отвага. (Балу)
Бежит Багира, за ней Каа
ползёт, не отставая.
Не ожидали быстроты
от старого удава?
Торопится Балу за ней,
но тяжело медведю.
Торопит он себя:
«Скорей. Боюсь, что не поспею…»
Но вот уже и старый храм,
забор пред ним высокий.
Пантера прыгнула вперёд.
Удав ползёт в обход к ней.
Как смело бьёт своих врагов
Багира без устали!
Но очень много их вокруг,
она одна. Без стаи…
Чтоб не достался ей опять
украденный ребёнок,
мартышки бросили его,
просунув в крышу дома.
И тут удав пред ними встал,
давя собой мартышек.
И вспомнили мгновенно все
рассказ простой без книжек.
В толпе макак людеобразных
беснуются, играются, хамят
и рядышком с удавом на корточках сидят.
Пока он спит в кустах,
решили сделать фото
про то, как побеждённый ими лежит удав.
Но только сам удав не знал,
закрыв глаза, он крепко спал.
Открыв глаза,
вы думаете: «Он ужаснулся!» –
Нет! Открыв глаза, он
