— Вы ошибаетесь, сестра Фиона. Многое в наших силах. Кроме бальзамов и трав у нас есть еще и наша вера. Я верю, что у всех нас есть своя роль в великом божественном замысле. Не зря молодого лорда привезли именно к нам, в аббатство Гленросс. Мы должны сделать все, что в наших силах, а в остальном положиться на милость Господа, — настоятельница отвернулась, но возле двери остановилась снова. — Я соберу сестер в часовне. Если потребуется, ради нашего лорда я готова поднять на ноги даже небеса.
— Вы его видели? — молодая послушница в туго накрахмаленном белом платье с передником стояла посреди группки монахинь в коричневых рясах. Хоть она и старалась говорить шепотом, было понятно, что ее просто распирает от желания поделиться новостями о пациенте. — Он такой знатный, но такой худой, что у меня при виде его сердце кровью обливается.
— Да-да! — к ним, хромая, подошла сгорбленная от старости монахиня. — Я слышала, как мать-настоятельница говорила отцу Лазарю, что это чудо Господне, раз, несмотря на свои раны, юный лорд еще жив.
Глаза у послушницы стали размером с блюдца, стоявшие на ее подносе. Девушка подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова.
— Вся Шотландия славит нашего юного лорда. Они называют его лордом из лордов, героем Болликрю. Когда все его люди погибли, он продолжал стоять, своим мужеством вселяя страх в сердца врагов. Несмотря на тяжелые раны, он продолжал сражаться с варварами, пока они не пустились в бегство, спасая свои жизни. Благодаря ему сегодня наша земля снова свободна. Говорят… — она глянула вверх и увидела мать-настоятельницу, которая быстро спускалась к ним по лестнице с лицом, потемневшим от гнева, словно грозовая туча.
— Снова сплетничаем, Мордрунд? А работа пускай подождет? Сестры, если вы уже закончили петь псалмы, то, думаю, самое время преклонить колена в часовне и помолиться за тех, кто в этом нуждается.
Получив вполне заслуженную взбучку, женщины тут же разбежались. Но в коридорах они еще долго перешептывались об отважном герое, которого привезли к ним в аббатство и который сейчас лежит, отвоевывая у смерти каждое мгновение.
Мэри, мать-настоятельница обители Креста Господня, стояла у окна, наблюдая за невысокой девушкой, работающей в саду. Она снова отметила, с какой нежностью та ухаживает за хрупкими цветами. Когда эта девушка появилась в аббатстве, окруженный стенами прекрасный сад был почти полностью уничтожен захватчиками. Стены были разрушены, украшенные искусной резьбой древние каменные скамьи перевернуты, все цветы вытоптаны. Но как только физическое состояние девушки позволило ей работать, она, словно охваченная навязчивой идеей, начала в одиночку восстанавливать былую красоту сада. Хоть девушка никогда не произнесла ни слова и, казалось, вообще редко обращала внимание на окружающих ее людей, работа на свежем воздухе вернула румянец ее бледным щекам и помогла понемногу восстановить здоровье.
Происшедшие в девушке перемены были удивительны. Когда ее привезли в аббатство, несколько недель она неподвижно лежала в постели, безмолвно взирая на монахинь, которые терпеливо кормили ее, купали и заставляли поправляться, хотя было ясно, что девушка хочет умереть. Однако ей было суждено выжить. Выжить, несмотря ни на что.
«С молодым лордом произойдет то же самое, — думала мать-настоятельница. — Со временем он полностью поправится». Она очень надеялась, что он попал сюда потому, что ему было суждено выжить, и верила, что у всего, вплоть до самых обычных вещей, есть свое предназначение и тайный смысл.
Она отвернулась от окна и поспешила дальше по коридору, чтобы сменить сестру Фиону, которая попросила позволения сходить в часовню.
— Как сегодня себя чувствует наш пациент?
— Без изменений, преподобная мать, — в последние дни казалось, что бедная сестра Фиона все время сдерживает готовые пролиться слезы. — Я больше ничего не могу сделать, разве что помолиться за него.
— Тогда идите, а я пока побуду с лордом. И скажите новой послушнице Мордрунд, чтобы она принесла еще целебного бальзама.
Старая монахиня опустилась на колени возле ложа раненого и склонила голову в безмолвной молитве. Внезапно она услышала тихий хриплый шепот. Говорившему стоило больших усилий произнести всего несколько слов:
— Значит, я умер?
— Милорд! — мать-настоятельница удивленно вскинула голову. — Нет, милорд, вы очень даже живы.
Она прикоснулась ладонью к его лбу и с облегчением отметила, что жара, который мучил его уже много дней, нет.
— Хвала небесам!
— Вы возносите хвалу небесам? Разве ангелы носят рясы? — раненый запинался, каждое слово давалось ему с немалым трудом.
— Что это за место? Рай или ад?
Джейми подумал, что, судя по боли, которую он испытывает, это вряд ли мог быть рай.
— Не ад и не рай, милорд. Я мать-настоятельница Мэри из обители Креста Господня. Вы находитесь в аббатстве Гленросс.
— Аббатство? — Джейми смутно вспомнилось огромное каменное строение с высокими шпилями, перед битвой звоном колоколов сзывавшее крестьян укрыться за его каменными стенами. — Значит, его не разрушили?
— Нет, милорд. Аббатство пострадало, но благодаря вам уцелело.
— Враг? — Джейми попытался сесть.
— Бежал, милорд. Опять-таки благодаря вам, — мать-настоятельница мягко заставила его лечь на меховое покрывало. — Вы были тяжело ранены. Сейчас вам нужно отдыхать и набираться сил.
— Мои товарищи?
Монахиня покачала головой, не желая отвечать на этот вопрос.
— Мы поговорим об этом позже, милорд. Несмотря на то что мужчина только что пришел в себя, его пальцы крепко сжали запястье пожилой женщины.
— Скажите мне, что случилось с моими людьми! Что с ними?
— Говорят… говорят, что никто не выжил.
Она увидела, как свет покинул глаза молодого воина и его сменило что-то темное и опасное. Страх шевельнулся в ее душе.
— Сейчас вам необходимо отдохнуть, милорд, чтобы вы смогли поправиться.
Его красивое лицо потемнело от гнева.
— Зачем?
Мать-настоятельница невольно вздохнула.
— Потому что весь труд по восстановлению того, что было разрушено, ляжет на плечи тех, кто молод и силен. И потому, что вы нужны своему народу.
Джейми почувствовал, что комната плывет у него перед глазами. Молодой лорд зажмурился, проклиная свою слабость. Физическая боль стала слабее, но мысли о том, что произошло, причиняли его душе невыносимые страдания. Дункан. Его друзья. Люди, которые были для него как семья. Все мертвы.
Джейми не сопротивлялся тьме, волнами накатывающейся на него, погружаясь все глубже и глубже в бездну горя и отвращения к самому себе. Бездну, из которой нет выхода.
