– Видела бы ты, какой тут ливень. Дождевой воды столько, что будет чудом, если моя машина не утонет в луже, – выговариваю бедной Инке все свои лишения. – «Тебе надо отдохнуть, Кать. Там такая природа, птички-синички, лес, воздух свежий», — передразниваю подругу, пока она молча переносит очередной мой всплеск.
– Так, выдыхай, Катюшик. Сколько там тебе осталось до пункта Б?
Кошусь на навигатор и стону.
– Ещё пять километров.
Инка радостно пыхтит.
– Дан, свали, я занята, – а это уже её муж попал под раздачу. – Ну так вот, пять — это совсем ничего по сравнению со ста пятью.
Мелочи же! Главное, чтобы я добралась туда все же на машине, а не в подводной лодке, в которую превратится мое авто.
– Действительно. И зачем я тебя послушала?
Прищуриваюсь, потому что ливень становится ещё сильнее. Хотя мне кажется, что сильнее некуда, но сейчас это вообще непросматриваемая водная стена. Ещё и сумерки.
В машине что-то громко щелкает, и из-под капота поднимается столб пара. Или дыма. А моя машинка благополучно глохнет.
– Твою мать, – ору, ударяя по рулю.
– Что такое? Ка-а-а-а-ать, что там? – в трубке испуганно верещит Инка. – Ты увидела медведя? Ой.
– Кажется, у меня сломалась тачка. А что, тут ещё и медведи есть? – телефон тоже издает не очень хороший звук и замолкает.
Отдергиваю руку и всматриваюсь в потухший экран.
– Твою мать…
Кажется, на фоне происходящего я забываю остальные слова.
Тупо пялюсь перед собой. Дергаю ключ в замке зажигания, но в ответ только жалобное кряхтение мотора и окончательная смерть машины.
Ударяюсь лбом о руль и шиплю от боли. Не рассчитала силу.
Прикрываю глаза.
– Так, Катя. Думай! Что делать? И как выбираться из этой ж… жизненной ситуации.
Словно само небо слышит мои молитвы: ливень стихает, перетекая в редкие крупные капли дождя.
Натягиваю капюшон и открываю дверь. Надо хоть аварийный знак выставить. Не хватало ещё, чтобы в меня кто-то приехал.
Окидываю взглядом пустую дорогу и начинаю истерически хохотать.
Ну да, прилетит. Тут же автобан с непрерывным потоком машин.
Кроссовки моментально погружаются в лужу. Шиплю от холода, проникшего сквозь ткань обуви.
– Знала бы, что тут такая подстава, болотники папины бы взяла в аренду, – бурчу, открывая багажник.
Ставлю знак и плетусь к капоту.
Вот же идиотка, ну слышала же, что машина как-то не так работает. Нет же, понесло меня за город. А все любимая подруженька со своим отдыхом и перерывом от городской суеты.
Вот ни капли меньше я сейчас не нервничаю.
Смотрю на внутренности машины, как баран на всем известное сооружение. Ради интереса дергаю примочки, ведущие к аккумулятору.
Возвращаюсь в салон. Попытка завести снова заканчивается провалом.
Стоит выйти, как по закону жанра опять начинается ливень. Хватает десяти секунд, чтобы я вымокла до нитки.
Вдавливаю кнопку включения телефона. Бесполезно. Видимо, батарейке пришел конец, а пауэрбанк забыт дома.
Если приключается какая-то жесть, то она случается по всем фронтам.
Телефон сел? Получите, распишитесь!
Машина сломалась за сто километров от города? Без проблем!
Ливень, чтобы не осталось и клочка одежды сухого? Да легко!
И теперь мне приходится трястись, вцепившись в руль двумя руками, и молиться, чтобы хоть кто-то сюда заехал и спас меня.
Свет фар бодрит посильнее ливня. Дергаю за ручку, но и тут меня ждет сюрприз: дверь заедает. А я уже успела забыть про эту неполадку в машине.
Да она заедала раз в месяц-то!
Скулю от безысходности.
– Ну почему вот именно сейчас? Почему-у-у-у-у? – громко вою в потолок.
На удивление машина останавливается позади моей. Оборачиваюсь, но в глаза бьет свет. Моргаю, прогоняя слезы от резкого света фар.
И в момент, когда за окном появляется темная тень, я понимаю, что не всегда исполнение желаний – это благо.
Свет фар прекрасно дает разглядеть лицо бывшего мужа, который склонился над моей машиной и пялится на меня так, будто увидел призрак.
* * *
Миша с силой дергает дверь. Она чудом не отрывается. Я же пытаюсь плотнее запахнуть кофту, чтобы Потапов не увидел уже виднеющийся живот.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В мои планы не входит сообщать бывшему мужу о своем положении. Потому что он не заслужил. Не заслужил становиться отцом.
Он меня бросил. Даже не объяснив всех причин.
– Какого черта ты тут делаешь на ночь глядя?
– И тебе привет. Ты, как всегда, любезен, – скалюсь, всматриваясь во взбешенный взгляд карих глаз.
– Катя, – мое имя больше похоже на какое-то проклятие.
– Расстроен, что увидел меня? Размечтался, что тут сидит несчастная курочка, которая будет плакать от счастья, что на горизонте появился отважный рыцарь? Облом, Потапов. Это всего лишь твоя бывшая жена.
Кажется, я слышу скрип его зубов. Но я не могу отказать себе в удовольствии побесить бывшего.
– Повторяю вопрос для тех, кто с первого раза не понял или прикинулся. Какого черта ты забыла в этой глуши?
Его голос стал намного ниже. И это проблема. Долбаная проблема, потому что от него у меня по коже мурашки.
Хотя нет, я же сижу в мокрой одежде. Так что бывший не имеет никакого отношения к моей реакции.
– Я ехала отдохнуть от городской суеты. Выходные, знаешь ли. Не хочется сидеть в загазованном городе и скитаться по шумным улицам. Такой ответ устроит, Ваше Величество?
– Ничего не меняется, такая же зубастая, – доносится его бормотание.
Он изменился. Теперь на лице красуется густая борода, а глаза стали какими-то потухшими.
Трясу головой, отгоняя бредовые мысли.
«Давай, Кать. Ещё нафантазируй, что это он из-за тебя грустит».
Громко фыркаю и ловлю на себе вопросительный взгляд.
– Смех без причины – это нехороший звоночек, Кать.
– Заткнись, а? Можешь ехать, куда ты там ехал.
– У тебя же тачка сломалась.
Вскидывает руку и тыкает в сторону открытого капота.
– Переживу. Тут пешочком можно дойти, – складываю руки на груди, но, сообразив, что так можно сильнее привлечь внимание к животу, опускаю руки.
– Под ливнем?
Потапов уже с трудом сдерживается. Дверцу машины стискивает с такой силой, что она жалобно скрипит.
– Ты мне дверь помнешь, медведь, блин.
Вздрагивает. Да я и сама от неожиданности язык прикусываю. Оно само как-то вылетело. Я не собиралась называть его прозвищем, которым окрестила его, когда мы были ещё женаты.
– Выходи, – придавливает к сидению приказом.
Задираю голову. Пытаюсь вложить все свое возмущение во взгляд, но на Потапова это никогда не действовало.
– Не надо меня пытаться уничтожить своими глазками. Тебе это всегда было не по силам, Кать. Выходи, довезу тебя, вызову помощь по пути.
– Вот уж спасибо, но с тобой в одну машину я не сяду ни за какие коврижки.
Он выгибает бровь, а на лице четко читается, что я дура.
– Ты слышала вопрос? Правильно, его не было. Я тебе просто сказал, садись в мою тачку и не выпендривайся.
– Я не оставлю тут машину.
Прикрываю глаза и сжимаю руль. Вот как он так делает, что все силы на спор моментально улетучиваются, стоит только услышать его жесткий голос?
– Ничего с ней не будет. На ней же сигнашка стоит, да и тут вон в радиусе десяти километров никого нет.
– Ага, никого, кроме медведей, – бурчу, вспоминая последнюю реплику подруги.
Потапов начинает громко ржать.
– Какие медведи? – прикладывает ладонь к моему лбу.
Дергаюсь, скидывая его конечность. Не хватает ещё, чтоб он меня лапал.
– Держи свои грабарки при себе, – отталкиваю его, но эффекта ноль.
С такими же успехами я могла попробовать передвинуть на новое место Эверест. Сил тратишь много, а результата никакого.
– Выходи. Быстро, – гаркает Потапов и распахивает дверь шире, – пока опять дождь не ливанул.
Запрокидывает голову, изучая небо. Я зачем-то тоже задираю голову, но сумерки не дают ничего разглядеть.
