Что сказать? Как она назовет себя? Это тело не её. Она что, несовершеннолетняя?! Надо проверить и убедиться в своих подозрениях.
— Зеркало. Пожалуйста, дайте мне зеркало. Сейчас. — Голос был жутким: хриплым, «каркающим».
Врач и медсестра переглянулись, Дмитрий Семенович кивнул. Через пару минут зеркало оказалось в её руках. Из зеркала смотрела незнакомая девушка. Волосы слежались. Лицо в жутком состоянии: опухшая щека, царапины, гематомы. Лицо обработали, но выглядело оно жутковато.
Внешность была искажена, но даже в таком состоянии было понятно, что девчонка хороша. Глаза большие, подбородок точёный, губы по-детски пухлые. Волосы тёмные и длинные, поэтому тёмные брови и ресницы добавляли глазам цвета летнего неба глубину и подчёркивали милую внешность. Хрупкая фея. Милашка, наверное.
Но не она настоящая! И как ей быть? Она сидела, смотрела на себя и до конца не могла поверить, что вот эта юная девушка — это теперь она, Яна.
— Я почти ничего не помню. Какие-то вспышки, картинки. И я не знаю, не помню, кто я, — беззащитным и растерянным голосом ответила Яна. Тишина повисла в палате.
Врач сочувствующе улыбнулся, похлопал по руке:
— Вам стоит спокойно полежать. Скорее всего, это шоковое состояние, отрицание того, что произошло. Вы вспомните, возможно, не сразу, со временем, не переживайте. — Дмитрий Семёнович не терял самообладания. И добавил:
— Я зайду к вам после обеда. Мы поговорим и найдем пути решения проблемы. Отдыхайте.
Медсестра заглянула, спросила, помнит ли девушка родственников, может ли сказать телефон. Яна, конечно, не помнила, она не знала! Её оставили одну. Нет, не одну. Хотя палата была небольшая, недалеко была еще одна койка, пустая, а дальше кто-то лежал, скорее спал. Пока было тихо.
Палата отличалась от привычных ей лучшим состоянием, хотя жила она в городе миллионнике и два раза лежала в центральных больницах. И кровати удобные. А еще она не видит пластика в палате. Уже привычный в её мире, заменяющий все, что можно, вездесущий пластик. А здесь им даже и не пахло.
Сон сморил быстро, а разбудили её тихие звуки. Яна открыла глаза и увидела своего врача, тихонько разговаривающего с соседкой по палате. Поговорив недолго, Дмитрий Семенович подошёл.
Улыбнувшись, участливо спросил:
— Ну что же, я смотрю, вы отдохнули. Как себя чувствуете?
— Неплохо. Только я не вспомнила ничего. Я не знаю, кто я, как сюда попала.
Она рассказала врачу все, что помнит. Дмитрий Семенович ответил, что ему придется вызвать стражей. Ей не о чем волноваться. Служба стражей сделает все, чтобы найти ее родных. Через несколько дней спадут отеки. Её сфотографируют, а запрос на поиск дадут уже сегодня-завтра по ее описанию.
Медсестра выполняла просьбы и была приветлива. Успокаивало то, что попала Яна в нормальную больницу, да и с врачом повезло. Понять бы еще, кто она, кем стала, почему оказалась в чужом теле, где хозяйка этого тела, куда делась? И что с памятью? Вспомнит ли она хоть что-нибудь, или память исчезла вместе с хозяйкой, а Яне досталось только тело?
После всех процедур врач ушел. Еще одно отличие от ее мира — стражи. Звучит, как что-то средневековое, а мир современный. Машины она помнит, лежит она в больнице. Размышляла Яна недолго, и вновь стала проваливаться в сон. Дмитрий Семенович сказал, что из-за сотрясения у неё будет сонное состояние. Ко всему, на постоянную сонливость влияли лекарства. Заснула.
Стражи пришли утром, после завтрака. Похожи были на полицейских, одеты в соответствующую форму. Только вместо погон на плечах Яна увидела у них значки справа на груди. Их было двое. Стражи разговаривали с ней долго, обстоятельно, переспрашивали, уточняли незначительные подробности. Она вспомнила даже то, что не помнила до них. Профессионалы.
Её смутило то, что они нахмурились и переглянулись, услышав рассказ о том человеке, который кричал на неё и отшвыривал от себя, а потом приказал выбросить вон, и о тех, кто выкинул её в лесу. Жаль, что внешность их была в её воспоминаниях размытой, и точного описания она дать не смогла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Усталость быстро взяла над ней верх, и после ухода стражей Яна быстро уснула.
Через пару дней в обеденное время в палату практически ворвалась женщина средних лет.
Глава 3
Она подбежала к ней и обняла. Расплакалась.
— Доченька, как я волновалась. Наконец-то я тебя нашла!
— Вы моя мама? Вы знаете, я ничего не помню… — ей было немного неловко, то ли из-за обмана, то ли из-за того, что она не знала эту женщину.
— Врач уже передал, что у тебя проблемы с памятью. Но я не думала, что ты забыла всё! — возмущённо ответила она.
Яна вздохнула:
— Я не помню даже себя, — ответила растерянно. К таким ярким эмоциям от новой мамы она была явно не готова.
— Ты, главное, не волнуйся. Врач сказал, что нужно как можно меньше волнений. Я тебе помогу во всём. И Даша тебе поможет, ты для неё любимая старшая сестра, — с грустной улыбкой добавила: — Даша — твоя младшая сестра. Не переживай, мы справимся.
Через два часа маме пришлось уйти. Но за это время теперь уже Алина узнала не только своё имя. Маму звали Валентина, и воспитывала она их с сестрой уже три года одна. Муж умер на службе — несчастный случай. Валентина с мужем работали, пока девочки учились, а муж занимал очень хорошую должность. Поэтому у них была большая квартира и накопления в банке.
Смерть мужа сильно ударила по маме. Она всегда рассчитывала на его защиту и поддержку. И вот она осталась одна с двумя дочерьми. Хорошо, что старшая уже почти выросла. Валентина выдала Алину замуж и думала, что жизнь той устроена и будущее предопределено. И каково же было удивление, когда она узнала, что её дочь в больнице и уже не замужем. Мама была несколько инфантильна, по мнению Алины. Да, именно Алины. Она всё-таки до конца поверила и приняла, что оказалась в другом мире. И поняла она это, когда ее новая мама рассказала об оборотнях.
Глядя ей в глаза, словно пытаясь найти в них ответ, Валентина спросила, замявшись:
— А про мужа ты хоть что-нибудь помнишь? Вчера привезли твои вещи. И адвокат клана приезжал, господин Лерой, привёз документы о расторжении договора, ты представляешь?! — и посмотрела так на неё, с укором. А она-то что, она и не знает ни мужа, ни причин развода. И что за договор Валентина упоминала?
— Эмм, а что за договор-то, брачный, что ли? — Яне, хотя теперь уже Алине, действительно стало интересно.
Валентина замялась, но всё же пояснила:
— Не помнишь, значит. Так стандартный договор о браке между оборотнем клановым и человеком. Тем более с лордом! Такая честь для нас, а для тебя дорога в новую и обеспеченную жизнь. Что же ты натворила, Алина?! — и мама заплакала. Только этого ей сейчас не хватало!
«Погодите, какой оборотень и лорд клана?! Где я оказалась? Может это розыгрыш? Хотя я же в чужом теле, какой тут может быть розыгрыш! И окружение всё же не совсем привычное. Надо у Валентины разузнать подробнее о жизни моей предшественницы».
Алина успокоила свою новую маму, как могла, и всё же попросила пояснить ей некоторые моменты:
— Мама, я вообще ничего не помню, ты понимаешь, вообще. Расскажи, а как я стала женой этого лорда?
— О, это была такая романтичная история, как в романах.
Валентина села рядом на стул и принялась обстоятельно рассказывать:
— В институте, где ты училась, проводился ежегодный студенческий бал, на котором присутствовали представители кланов или семей оборотней, живущих на ближайшей территории. Натан, лорд клана Северин, почтил бал своим присутствием в прошлом году, на твоём втором году учёбы. Лорд клана сам подошёл к тебе познакомиться. Он просто не мог противостоять твоему чудесному запаху и вашей совместимости. Почти идеальная, представляешь, как тебе повезло! — мама была реально воодушевлена этой историей и словно сама видела ту встречу.
Алина скептически подумала, что вот по запаху её ещё никто не выбирал. А как же внешность, характер, как же любовь? Это что, совсем неважно в этом мире? Этот вопрос Алина и задала своей новой маме. А та аж задохнулась от возмущения:
