в своей на секунду-другую.
– Присаживайтесь, пожалуйста. – Он показал на круглый стол на четверых, поодаль от директорского стола. – Саша, ты тоже подтягивайся.
Мужчины разглядывали Корневу, а она разглядывала их.
«Умная, красивая, с твердым характером, – решил Буров. – Все как описывали. Есть в ней что-то мужское, твердость эта, взгляд. Шрам над бровью. Чем-то похожа на девушку Бонда из фильма „Не время умирать“. Как ее? Леа Сейду. Только темненькая. Ох уж, этот взгляд. Действует безотказно».
Он почувствовал желание. Когда у него в последний раз был секс? Дней пять назад? Ничего, ничего, через полчаса придет Алина и поможет сбросить напряжение. Он заранее принял «Виагру». Эффект налицо.
Сели втроем за круглый стол.
– Можете звать меня Ника, – сказала женщина. Голос у нее был приятный, глубокий, с плавными перекатами.
– Богиня победы? – Белкин спрятал ухмылку между слов.
Ника улыбнулась.
– Я простая смертная, – сказала она. – Но люблю побеждать.
– Отлично, – сказал Буров. – Тогда введу вас в курс дела. Речь идет о нашей турецкой дочке, компании «Истанбул Иншаат Холдингс». Это наш крупнейший актив, один из лидеров турецкого строительного рынка. Семь лет назад некто Василий Горшков пришел ко мне через общих знакомых и предложил купить ее на пару. Купили. Пятьдесят на пятьдесят. Генеральный директор – турок, Мехмет Йылмаз, он полностью под Горшковым. Финансовый – наш, питерский, Дима Глущенко. Был наш. Уже не наш, продался им за тридцать сребреников.
Буров перевел дух. Его мучила одышка.
– На пике «Иншаат» давал семьдесят процентов прибыли по холдингу, – продолжил он. – Потом начались проблемы. Доходы растут, но расходы растут быстрее. Есть почти уверенность в том, что Горшков выводит средства. Возможно, хочет обанкротить и прибрать компанию к рукам. Вам для понимания – он из красноярской ОПГ, сейчас живет в Испании. Бывший, короче.
– Бывших не бывает, – сказала Ника.
Буров осекся.
Ника смотрела ему в глаза.
– Ника, вы на что-то намекаете? – спросил он, вкрадчиво, с ухмылкой в толстых губах. – Я не в ОПГ, я бизнесмен.
– Я знаю. Но у вас есть друзья. Почему к ним не обратитесь?
– Вася все отрицает. Он не лыком шит. Вас это не пугает? Сейчас не девяностые, но всякое может быть. Выделим вам охранника.
– Не надо.
– Я проведу с Васей разъяснительную работу, но не могу дать вам гарантий безопасности. Вы это понимаете?
– Страх – в голове, он зависит от того, как относиться к реальности. – Ника сделала паузу. – Что будет являться для вас приемлемым результатом работы?
– Доказательства. Достаточные для арбитражного суда и суда совести. Понимаете, о чем я?
– Да.
– Если их прижмем, Горшок свалит все на генерального, но Мехмет там ничего не решает, все решает Горшок. Мне нужны нити к нему. Связи с помойками, офшорами, поставщиками. Средства не имеют значения. Понимаете, о чем я?
– Да.
– Кстати, о средствах. Сколько стоят ваши… э-э-э… услуги?
– Пятьдесят тысяч долларов. Двадцать пять авансом, двадцать пять после. Плюс бонус на ваше усмотрение в случае достижения целей. Плюс компенсация проезда, проживания и прочих расходов, по согласованию.
Белкин хмыкнул:
– Пятьдесят штук баксов? Шутите?
– Нет. – Ника смотрела на Белкина. – Сколько они вывели, по вашим оценкам?
– Пятьдесят – шестьдесят миллионов долларов, не меньше, – сказал Буров, тоже глядя на Белкина. – При выручке в семьсот. И кто знает, что будет дальше?
– Вы как генеральный директор холдинга должны были их контролировать? – спросила Ника у Белкина.
Она попала в больное место.
Белкин заерзал на стуле.
– Поздно хватились, – сказал он. – Они ж не одной суммой вывели.
– Пятьдесят тысяч долларов – один процент. Это много?
– Нет, – сказал Буров. – Не много.
Он протянул Нике флешку:
– Здесь отчетность за несколько лет, разные документы, паспорта участников. Александр Владимирович расскажет вам детальнее. – Буров взглянул на Белкина.
Белкин кивнул, пряча взгляд.
– Когда сможете вылететь в Стамбул? – спросил Буров.
– Послезавтра, – ответила Ника.
– Забронировать отель?
– Я сама.
– Не бойтесь, это будет не «Ritz-Carlton» и не «Four Seasons», – прибавила она со сдержанной улыбкой.
– У нас есть свой отель в Стамбуле.
– Думаете, мне стоит там жить? Это же не ваш личный отель?
– Не мой. Общий. – Буров сделал паузу. – Как думаете, сколько времени потребуется на проверку? Примерно.
– Зависит от сложности ситуации и степени противодействия. От двух недель до месяца.
– Степень будет высокой. Подумайте насчет охранника, не отказывайтесь сразу.
Грузно встав со стула, Буров прошел к сейфу. Покрутив кодовый замок, открыл сейф, взял три пачки долларов, закрыл сейф и вернулся к столу:
– Тридцать тысяч, включая пять командировочных, за которые можете не отчитываться. Запишите мой номер. Звоните в любое время суток.
Ника внесла номер Бурова в список контактов.
– Что ж, в добрый час, – сказал он. – Наберу Мехмета, предупрежу. Мы ж не Следственный комитет, чтоб вламываться без стука. – Он ухмыльнулся недобро.
Попрощались.
Белкин и Ника вышли из кабинета.
Буров встал у окна с видом на Овчинниковскую набережную.
Сейчас придет Алина. Женщина, которая появилась в его жизни три года назад, чтобы сделать его счастливым. Они познакомились на конкурсе красоты «Мисс Москва – 2018». Он был спонсором, а она стала вице-мисс. Глянцево-красивая, умная, младше его на двадцать два года – пусть злые языки говорят, что она с ним из-за денег, он-то знает, что она любит его. Она выходила его после ковида в прошлом году, когда он чуть было не отправился на тот свет, с тридцатипроцентным поражением легких, инфарктом и астмой в анамнезе. В благодарность за это и в честь своего второго дня рождения он подарил ей белый Range Rover. Красивая женщина в красивой машине. Жаль, у них не будет детей. Алина бесплодна из-за неудачного аборта в молодости. Ошибки молодости – сколько их у каждого? К сожалению, не все из них можно исправить, став зрелым и опытным.
– Привет. – Алина вошла в кабинет.
– Привет.
Она поцеловала его в щеку.
Как приятно от нее пахнет. Чистый женский запах с нотками дорогого парфюма.
Алина – женщина премиум-класса. Дорогие машины, дорогие дома, дорогие женщины – они не для каждого, но для тех, кто может себе это позволить.
Отступив от нее, он взял ее за плечи и окинул ее взглядом. Высокая, идеально красивая, с длинными темными волосами и темно-карими глазами, в джинсах и светлой блузке, она приняла эстафетную палочку у Ники. И если с Никой он не мог заняться сексом, то с Алиной может.
– Отлично выглядишь, – сказал он. – Куколка.
Он подошел к двери и закрыл ее изнутри. Потом вернулся к Алине и обнял ее, подталкивая к столу.
Она знала, чего он хочет. Он всегда так делал. Сделает и в этот раз.
Прижав ее бедрами к столу, он расстегнул ее джинсы и спустил их вниз вместе с трусиками. Расстегнул свои брюки.
Черт, нужно бороться с зеркальной болезнью. Наел такое пузо, что видишь член только в зеркале. Не видишь его, но чувствуешь. Он готов. И Алина готова. Он уже в ней. Уложив ее грудью на стол, он начинает движения, каждое из которых приближает его к цели, и любуется сверху прекрасной частью ее тела. Женщина – произведение искусства, на нее приятно смотреть, а еще приятнее обладать ею.
– Что за девица с Белкиным? – спросила Алина между делом. – Новая любовница?
– А ты знаешь старую?
– Кто ее не знает? По-моему, Белкин не особо прячется с ней по углам. Многодетный отец семейства.
Она говорила язвительно, неприязненно, между толчками сзади.
– К тебе не подкатывал? – спросил Буров.
Он ускорился и усилил нажим. Крепко обхватил ягодицы Алины. Хорошо, что принял «Виагру». Полезно и для секса, и для сердца.
– Не по Сеньке шапка, – сказала Алина. – Так что за женщина?
– Аудитор. Едет в Стамбул к Мехмету. Проверит, куда Мехмет с Горшковым сливают деньги.
– Хорошенькая. Белкин слюнки пускает.
– Главное, умная и знает свое дело.
Представив, что это не Алина, а Ника лежит грудью на столе, Буров зажегся внутри, раздул пламя и через минуту излился в Нику-Алину.
Есть все-таки свои преимущества в невозможности забеременеть.
Огонь погас.
Буров надел штаны. Наблюдая за тем, как Алина
