Читаем без скачивания Поиски в темноте - Чарлз Тодд

— Чистая работа! — говорил он ошеломленному фермеру, сидевшему в его кабинете. — Все сделано как по нотам. Совершено убийство, убийца пойман. Покончить с преступностью раз навсегда пока невозможно, зато мы умеем ловить преступников… На том стоим!

— Это тот самый тип, что рыскал по всему городу и искал пропавших жену и детей?

— Да. Вот дурень-то! Разве что не объявлял заранее, что он с ними сделает, когда найдет.

— А где тогда мужчина и дети? Уж не у меня ли на поле? Учтите, я не допущу, чтобы ваши люди топтали мой хлеб! Вот уберу урожай, тогда пожалуйста. Мою жену удар хватит… она и так расстроилась! Пришлось два раза вызывать к ней доктора…

Инспектор Хильдебранд помрачнел. Ему нравилось обсуждать свои успехи, а не упущения.

— Где они, мы не знаем. На всякий случай я разослал людей по окрестностям. Скорее всего, убийца и их прикончил, только не сознается. Сидит как окаменелый… Он словно не слышит ни слова из того, что ему говорят. Не волнуйтесь, мы их найдем. Скорее всего, они тоже окажутся мертвыми. Может быть, женщину он приберегал напоследок, она сбежала от него, а ему пришлось за ней гоняться. Вопрос времени, только и всего. Рано или поздно мы их найдем.

Однако найти мужчину и детей так и не удалось. В конце концов, распутывать клубок пришлось Скотленд-Ярду и инспектору Ратлиджу, в то время как Хильдебранд успел окончательно закрепиться на занятой позиции и покидать ее не собирался.

Глава 2

Иен Ратлидж ехал по сельской местности, слушая ворчанье Хэмиша. Настроение у Хэмиша то и дело менялось. Было тепло; в машине запахло свежескошенным сеном.

Запах фосгена…

Ратлидж не знал, избавится ли он когда-нибудь от таких воспоминаний. Забудет ли он о безмолвных убийцах, косивших солдат на полях сражений? На фронте быстро приучаешься различать их — иприт, или горчичный газ, фосген, хлорпикрин… Но знания о газах лишь отягчали положение. Когда понимаешь, к каким последствиям они приводят, боишься гораздо больше…

«А я вот, чувствуя этот запах, вспоминаю вовсе не газ, — хрипло проговорил Хэмиш, — а сенокос. В августе четырнадцатого. Тогда я еще понятия не имел, что где-то далеко убили какого-то эрцгерцога. Я помню, как мы косили… Фиона стояла на подводе, вся пропахшая свежескошенным сеном, а лошади взмокли от пота. Какой тогда был сенокос! Макдоналды ругались напропалую — они все не могли угнаться за одним Маклаудом…»

— Да, ты мне все рассказывал в ту ночь… — вслух начал Ратлидж, но тут же опомнился. Капрал Хэмиш Маклауд действительно рассказывал ему о сенокосе в ночь своей смерти. Это было во Франции. Странно… Запах свежескошенного сена навеял столько воспоминаний!

Ратлидж давно привык беседовать с Хэмишем, который существовал лишь в его подсознании. Все началось во время битвы на Сомме. Кровавая баня продолжалась несколько месяцев. Число жертв росло с астрономической скоростью. Солдаты так устали, что просто переставали соображать. Они шли в одну бессмысленную атаку за другой, гибли десятками и сотнями, но так и не могли отбить высоту у немцев.

Казалось бы, что такое одна человеческая жизнь по сравнению с общими ужасающими потерями? И все же гибель молодого капрала-шотландца оставила след в душе Ратлиджа.

Хэмиш Маклауд погиб не от рук врагов. Его расстреляли свои за неподчинение приказу. Это случилось перед рассветом, когда немцы начали артподготовку, Ратлидж сам добил его из пистолета…

Он вынужден был действовать по закону военного времени. Смерть Хэмиша послужила горьким уроком для остальных. Ради нескольких тысяч солдат, которые готовились к очередной атаке, пришлось примерно наказать одного. Глядя смерти в лицо, необходимо знать, что ты можешь положиться на того, кто стоит рядом с тобой — как и он может положиться на тебя.

Тогда тоже было жарко… Ратлидж до сих пор вспоминал грохот пушек, пулеметные очереди, крики раненых. Его ноздри улавливали запах страха и гнилостную вонь разлагающихся трупов. Он видел перед собой затравленный взгляд капрала, которому легче было погибнуть самому, чем снова вести солдат в пекло, под пулеметный огонь.

И все оказалось напрасно!

Еще через миг их окоп разворотило снарядом. В густой вонючей жиже они очутились вперемешку — живые и мертвые, офицеры и солдаты. Почти все погибли на месте; многие раненые задохнулись. Собаки разыскали их через несколько часов. По иронии судьбы, следующий снаряд угодил в пулеметный расчет, который они безнадежно пытались обезвредить всю ту долгую страшную ночь.

Ратлидж выжил чудом. Оглохший, ослепший, контуженный, он очутился в небольшом воздушном кармане. Его закрыл чей-то труп, и он дышал. Потом, на пункте первой помощи, он узнал, что сверху на него упало тело Хэмиша. Его гимнастерка была в крови Хэмиша, он дышал, уткнувшись в грудь Хэмишу. Выглядело так, что Хэмиш спас ему жизнь. После того как он выбрался из ямы, где его похоронили заживо, у него развилась клаустрофобия. Он получил тяжелую психическую травму, был весь в кровоподтеках, не понимал, где находится. Ему позволили несколько часов поспать и тут же послали обратно, на передовую. Вместе с ним туда вернулся Хэмиш. Он обрел вторую жизнь в сознании Ратлиджа. Теперь Ратлидж почти все время слышал голос капрала с мягким шотландским выговором. Хэмиш был сильной личностью при жизни; таким же он остался и после смерти.

Ратлидж никому не рассказывал о Хэмише. Он терпел, стиснув зубы, потому что не сомневался, что конец близок. Его ждет смерть — или безумие. В этом он был уверен так же, как в том, что дышит. Только мысли о близкой смерти позволяли ему не сойти с ума окончательно.

Хэмиш последовал за ним в тыл. Он не был призраком, которого можно изгнать. Он навсегда поселился в потайных отделах сознания Ратлиджа, его голос не звучал только во сне.

Ратлидж привык делиться своими мыслями с мертвецом. Гораздо легче было отвечать Хэмишу, чем ожидать, что призрачная рука похлопает по его плечу, чтобы привлечь его внимание, или увидеть краем глаза белое, пустое лицо призрака, который упорно добивается от него ответа. Пока ничего подобного не происходило… пока… но Хэмиш был таким настоящим, что Ратлидж постоянно смертельно боялся, что когда-нибудь слишком быстро обернется через плечо и мельком увидит призрачную фигуру у себя за спиной. Так близко, что до него можно дотронуться. Так близко, что он почувствует, как дыхание Хэмиша ерошит ему волосы, касается щеки.

— Тогда мы устроили пикник… в августе, — продолжал Ратлидж, меняя тему. — Пошли по Темзе, вверх по течению, и остановились в буковой роще, такой густой, что солнце проникало сквозь листья лишь багровыми пятнами…

Воспоминание о пикнике было связано с Джин, которая сейчас была для него такой же мертвой, как Хэмиш. Неделю назад он прочел в «Таймс» объявление о ее помолвке. Джин собиралась замуж за человека, который почти всю войну прослужил дипломатом в Южной Америке. Вдали от стрельбы, резни и страшных снов.

— Говорят, скоро он получит место в Оттаве, — сказала Франс, приехавшая утешить Ратлиджа. Сестра была знакома со всеми нужными людьми и всегда одной из первых узнавала свежие сплетни. — Подальше от всего этого. — Она неопределенно махнула рукой, но Ратлидж отлично понял, что она имеет в виду.

Подальше от Великобритании, где еще не зажили шрамы от смерти, боли и страданий. И подальше от него, Ратлиджа… Джин стала его бояться.

— У Джин настоящий дар. Она умеет отделываться от неприятностей, — сухо продолжала Франс. — Пожалуйста, не думай о ней… не допускай, чтобы тебя тревожили воспоминания! Не мучай себя тем, что она быстро нашла тебе замену! Дорогой мой, по-моему, тебе крупно повезло, что ты на ней не женился, пусть даже сейчас ты думаешь по-другому! Из таких поверхностных женщин, как она, получаются ужасно скучные и требовательные жены. Хотя, не скрою, сначала мне показалось, что она не такая… Наверное, я, как и ты, принимала желаемое за действительное! Ничего, скоро ты обязательно встретишь женщину, достойную тебя!

Почему его сознание так ловко находит источник мучений? У него есть воспоминания о Джин… и о Хэмише. Они заполняют все его мысли.

Ратлидж вздохнул. Выбор у него невелик. Женщина, которая обещала выйти за него замуж, и мужчина, которого он лишил жизни. Ни один врач не способен исцелить разбитое сердце и поврежденный разум.

Врачи лишь пожимали плечами и говорили Ратлиджу:

— У вас психическая травма, полученная на войне… она проходит у всех по-разному. Когда вы сможете лучше спать… когда ослабеет стресс от войны… от вашей работы… от ваших воспоминаний… ослабеет и ваша связь с Хэмишем Маклаудом.

Но стресс был сущностью войны. Стресс был сущностью его службы в Скотленд-Ярде. Ратлидж почти каждый день имел дело со смертью, кровью и страхом. Он расследовал убийства. Возможно, такая работа не очень подходила тому, кто недавно вернулся с фронта, но он не умел делать ничего другого. Да и сил на то, чтобы приобрести другую профессию, у него не было. Кроме того, работодатели наверняка будут подробно изучать его историю болезни — подробнее, чем ее изучали в Скотленд-Ярде, когда он после войны вернулся туда… Лучше не открывать ящик Пандоры.