Читаем без скачивания Большая книга ужасов 32 - Мария Некрасова

— Кто там такой ласковый?! — И только потом приоткрыть один глаз: второй еще спал.

В палате было странно темно: что, еще не утро? Уличный фонарь за окном освещал батарею тапочек на полу, Серегины пятки, торчащие из решетчатой спинки кровати, Андрюхины часы на тумбочке: четыре пятнадцать утра.

— Та-ак…

— Макс, ты чего?! — Голос доносился откуда-то из-под земли. Макс и удивиться не успел: быстро сообразил, что не из-под земли, а чуть поближе. Из-под одеяла. И не какого-нибудь, а его собственного. Обладатель голоса еще раз толкнул пяткой в бок, боднул макушкой в подбородок, откидывая одеяло, и, наконец, показался.

Сашка! Где он шатался полночи, Макс, допустим, знает. Но почему улегся рядом, а не к себе…

— Санек, ты че?! — Да еще брыкается…

Сашка сонно мотал головой, а потом уставился так, будто это не он, а Макс полночи топил печку мертвецу, а под утро пришел и залег на Сашкину кровать, не разглядев в темноте хозяина. Санек старательно показывал свое негодование и даже еще разок переспросил:

— Макс, ты че?

— Вы оба там че?!

— Тихо!

— Дайте поспать! — Шипение со всех сторон заставило вскочить обоих, и тут Макс кое-что заметил… Нет, сперва он вскочил, нашарил на полу тапочки, шагнул к предбаннику, чтобы там, не мешая остальным, наконец, выяснить, кто из них двоих «че». На секунду обернулся, посмотреть, отчего мешкает Сашка… И вот тогда-то и заметил: Сашкиной кровати не было! Вчера она стояла вот здесь, между Максовой и Андрюхиной. А сегодня — нету. И тумбочки, кстати, тоже…

Макс молча поймал Сашку за руку и молча показал на свое открытие. И Сашка посмотрел, тоже молча. Но разбуженному Сереге это все равно не понравилось:

— Что за ночная ходьба, сейчас у меня кто-то получит!

— И у меня, — поддержал Колян.

— Мне-то оставьте!..

Уже никто не спал, и Макс поделился открытием вслух:

— Тихо, народ! Сашкина кровать пропала.

Несколько секунд ребята молчали, пытаясь понять услышанное.

— И одеяло убежало? Улетела простыня? Брюки хоть на месте? Ну-ка, Сашка, руки покажи!

— Да ты что, лунатик, свою кровать в темноте найти не можешь?! Я сейчас свет-то включу, только учти… — Колян действительно включил свет. Несколько секунд все жмурились, а потом…

— Правда, нету… Вчера же еще…

— А я вам говорил! — Макс почему-то жутко разозлился на всю компанию. Вот клоуны, им говорят, а они: «Руки покажи!» Больше всего хотелось выйти, хлопнув дверью, но было как-то не до того. Кровати-то нет! И неизвестно, куда она делась, и не связано ли это как-то с тем, что Сашка полночи провел в компании мертвяка… Ну вдруг ему, например, вздумалось окончательно переехать в землянку? Со всей мебелью, так сказать?

Макс уселся, где стоял, на тумбочку Серого и, обращаясь куда-то к Сашкиным ногам, спросил:

— Ты что же, переезжать собрался?

— Куда? — не понял Сашка.

— Туда, где ночью был. Сегодня, вчера…

— Позавчера, — поддержал Андрюха.

— Может, там и кровать твоя, м-м?

При чем тут кровать, Макс еще сам не понял. Но просто так же мебель не пропадает? Ни с того ни с сего? Никто не видел, чтобы кровать выносили, никто не предупреждал, что Сашка переезжает в другой отряд или прямо в лес к Старику… Ребята бы знали, а так… Если человек водится с мертвяком, тут всякие чудеса возможны.

Санек тоже приземлился на тумбочку, сделал невинные глаза и заявил:

— Так у лесника нашего, Палыча. Он просил ему дров наколоть. Старенький он, тяжело ему.

Макс ожидал, чего угодно, но только не этого. Сашка не стал бы врать. Не потому, что он такой честный, а потому, что себе не враг.

Они с Максом познакомились в таком несознательном возрасте, что сами не помнят, когда это было. И с Серым, и с Коляном, и с Андрюхой, и с Дэном, и с Семушкой. Они ходят в одну школу, отдыхают в одном летнем лагере, который зимой становится зимним, и так было всегда. Ну разве что до школы был детский сад — тоже один. Они живут на соседних улицах, а кто и на одной. Им никуда друг от друга не деться, пока не окончат школу и не разъедутся по институтам и воинским частям. Вот и скажите теперь: в таких условиях можно ли врать? Сегодня соврешь, тебе еще лет пять никто верить не будет. Это в больших городах всегда можно найти компанию, где тебя никто не знал, а у ребят — весь город друзья-соседи. В одном конце чихнешь, с другого крикнут: «Будь здоров!» Нет, Сашка себе не враг.

Макс уселся поудобнее и попробовал осторожненько намекнуть:

— Ну ты же помнишь: два года назад, в январе, мы с тобой ломали еловые лапы на венки…

— Да все он помнит! — вмешался Колян. — Он нас за нос водит, дурачков нашел!

Вечно этот Колян на всех бычит! Макс еще с надеждой поглядывал на Сашку: ну скажи ты правду, не вреди себе! К тому же всем жутко любопытно и страшновато… Но Сашка и глазом не моргнул:

— Конечно, помню! Только лесник с тех пор переменился, а вы и не заметили!.. — Он попытался улыбнуться, как пытаются предатели в кино, которых уже раскусили, но которые продолжают все отрицать, потому что деваться им некуда… Макс еще не верил своим ушам:

— Как же сменился, когда Старик все тот же! У Андрюхи в телефоне древние-древние фотки есть, давай поищем! Может, и влез где в кадр твой Старик…

— Поищем! — с угрозой пообещал Андрюха. Кажется, Макс это зря сказал. И, как всегда, хотел, как лучше. Неужели Сашка и правда — того? Все знает и не хочет говорить? А главное — почему? Старик его запугал? А может, Сашка уже и не Сашка, а этот… Как там называют слуг мертвяков. И почему, в конце концов, Старик…

А Сашку жалко. Ужасно жалко Сашку, черт его знает, что такое с ним происходит, но Макс ему не завидует. Мало того что прислуживает мертвяку, так сейчас еще и получит. За то, что соврал, это уже очевидно. За то, что скрывает от друзей что-то страшное, о чем надо вопить на весь лагерь, убегая подальше за территорию…

Андрюха между тем ковырялся в телефоне. Макс пытался по лицу угадать: найдет — не найдет? А если не найдет? Еще хуже. Сашку бить не будут, уже вроде как не за что. Но все равно ему никто не поверит, потому что все и так знают: Сашка врет. Все видели Старика сегодня ночью, все помнят похороны, шесть человек не могут обознаться одновременно. Но если Андрюха фоток не найдет, предъявить им будет нечего. Все будут просто знать, что Сашка врет и прислуживает мертвяку, будут его молча сторониться и злиться еще больше…

— Нашел! — Дальше все было очень быстро.

Андрюха встал, не отводя глаз от телефона, шагнул в Сашкину сторону. Сашка рванулся было к дверям, не дожидаясь, пока ему фотки покажут, но за спиной его тут же возникли Колян и Серый. Они закрыли собой дверь. Санек нервно попятился. Макс помахивал перед собой чьим-то свитером, как будто хотел всех разогнать.

— Ребят, вы че?

Серый угрожающе скрестил руки на груди и эффектно парировал:

— Это ты… Че?!

Дэн и Семушка синхронно спрыгнули с кроватей и шагнули к Сашке. Макс еще пытался спасти положение:

— Ну что вы, зачем так-то на человека давить? Сейчас он сядет и сам нам все расскажет. Правда, Санек?

Неправда. Сашка обернулся, скользнул взглядом по Коляну и Сереге и… Ничего не сказал.

Андрюха деликатно за плечи толкнул Сашку на кровать. Остальные обступили кровать хороводом. Макс тоже подошел, мельком глянул на Андрюхин телефон: правильно, вот он, Старик. Тот же, которого все видели сегодня ночью и уже вряд ли с кем-то спутают. А на снимке — лето. Зеленый лес, зеленое озеро (там вечно вода цветет), чьи-то плавки на заднем плане и лицо Старика — на весь оставшийся экран. Андрюха, должно быть, фотографировал обладателя плавок, а Старик влез в кадр и все испортил.

— Что ты теперь скажешь?

Санек затравленно смотрел на снимок, и Макс ему не завидовал. Может, еще попробовать урезонить человека? Видит же, что отпираться бессмысленно.

— Ну зачем ты врешь? Мы же все видели. Может, этот Старик опасен? Может быть, он тебе угрожал и ты боишься нам говорить? Ты скажи, не бойся, вместе-то мы его одолеем! Мы же твои друзья, Санек!

— Еще бы не опасен: мертвяк чертов… — буркнул Андрюха.

Сашку нисколько не задела проникновенная речь Макса. Лежа на кровати, честно глядя в шесть пар глаз одновременно, он только мотнул головой:

— Другой.

Когда человек не хочет говорить своим друзьям правду, это повод задуматься. Когда всю правду друзья уже знают, а человек продолжает отпираться, это повод дать ему в лоб. От хороших дел не отпираются, когда они уже всем известны.

Колян рывком за майку поднял Сашку с кровати и залепил пощечину. Несильно, ладонью, как пощечины дают, но Сашке хватило. Он скорчил гримасу, как будто собирался зареветь (что-то новенькое), и заревел, что совсем уже выходило за рамки. Зареветь, да еще при всех… Макс себе такого с первого класса не позволял — задразнят же! И запомнят. И будешь ты всю жизнь рева-корова, кто ж такое допустит-то?!