только из-за отсутствия необходимых материальных средств.
– Олег Борисович, будет тебе защита,– сказал, как отрезал Сергей Михайлович, – еще и подзаработаешь на бутерброды с икрой, только сделай чертову экспертизу, все формы и бланки мой юрист тебе вышлет, вопросы, на которые надо дать ответы до назначения экспертизы я пока озвучить не могу, чтобы не нарушать процессуальные требования.
Я не нашел причин для отказа, может потому, что был утомлен полуденным маревом, валившим из открытого окна, может из-за замаскированной под газировку бутылки пива, чудом не ставшей добычей уборщицы Серафимы, которую я достал из холодильника и потягивая прямо из горла уже почти допил.
– Кондиционеры… нам на кафедру нужны кондиционеры, – обнаглев от жары и пива, объявил я, и тут же поймал на себе одобрительный взгляд своего мудрого, но не такого наглого наставника.
Мы ударили по рукам, обменялись телефонами, и доцент с депутатом пошли к ректору. Рабочий день, похоже, можно было заканчивать, потому что агитбригада депутата, состоящая из местной команды КВН, девочки-юриста в коротенькой кожаной юбке, попа и врача-дерматовенеролога, так заинтересовала студентов, что они попросили отменить все лекции до конца дня, чтобы пообщаться с «действительно умными людьми».
Кондиционеры привезли на следующий день, а еще через день начали капитальный ремонт в кабинете ректора, а перед входом на территорию установили проходную со шлагбаумом. Я понял, что обратного пути нет, иначе этот самый шлагбаум навсегда закроет мне дорогу к обеспеченной профессорской старости.
2
Оксана – та самая девочка-юрист, она же – помощник депутата Оксана Рамильевна, оказалась довольно бойкой и энергичной дамочкой. За сутки она смогла организовать мне на кафедре вполне достойное рабочее место, оборудованное самой современной офисной техникой. Приобретенный специально для меня в дополнение к настольному компьютеру ноутбук был напичкан всем необходимым программным обеспечением, туда же Оксана накидала кучу всевозможных форм, бланков и образцов для заполнения. К моему офисному хозяйству прилагался раб – программист Серега, головой отвечавший за все железо и мозги оргтехники, включая чайник и кофеварку. Оксана Рамильевна также успела составить два договора – с вузом и со мною лично, как с физлицом (так надо для налоговой), и выудить у меня согласие на неразглашение конфиденциальной информации, закрепленное кровью (я каким-то образом умудрился порезать палец, когда подписывал договор). Все это было похоже на сделку с дьяволом, только дьявол был без рогов и копыт, в меру длинноног, слегка близорук, симпатичен лицом, безупречен формами, и пахло от него не серой, а неведомым мне ранее ароматом видимо очень дорогих духов.
Прошли выходные. В свободное от лекций и выполнения заданий Станислава Тихоновича время, которого у меня, почему-то вдруг стало больше, я потихоньку осваивал технику, просматривал документы и образцы, что оставила мне Оксана, а чаще, вальяжно развалившись в эрганомичном подпружиненном кресле «листал» интернет, попивая то кофе, то чай из запасов, оставленных мне рабом Серегой.
Старик теперь смотрел на меня как-то по-другому, с одной стороны в его взгляде читалась легкая зависть, с другой, какая-то безысходная скорбь. Именно так, наверное, товарищи смотрели на гладиатора, выходящего в блестящих доспехах на решающую битву с чемпионом, навстречу вечной славе или верной смерти, или соплеменники на ацтекского юношу, удостоенного великой чести быть принесенным в жертву ненасытным носатым, лупоглазым и лопоухим ацтекским богам. Не знаю почему, но в голову сразу запала мысль, что оба эти субъекта, и герой-гладиатор и юноша-жертва, обязательно были без штанов, ведь такие были традиции, почему-то, идущие на смерть в древности всегда старались проветривать свои причиндалы. Я инстинктивно проверил состояние ширинки и оценил критическим взглядом свои потрепанные когда-то черные джинсы. В общем-то, в истории ничего существенно не меняется. По нынешним временам я тоже выглядел как голожопый, но гордый «счастливчик» – смертник.
Кот Феофан, видимо не найдя в себе сил смириться с изменившейся морально-психологической обстановкой на кафедре, исчез. Его взъерошенного с безумными глазами видели у новой проходной, где он безуспешно охотился на голубей и вполне эффективно отжимал объедки у бродячих собак.
Серафима Каземировна, теперь не вваливалась, а вплывала в помещение кафедры на носочках, как солистка ансамбля «Березка». едва касаясь пола. Поклонившись компьютеру и маневрируя между мебелью и оргтехникой, она легкими движениями торопливо протирала остатки паркета чисто вымытой тряпкой, теперь уже никак не связанной с той ветошью, которой она мыла туалеты. Иногда перед уборкой она клала на стол перед монитором конфетку или печенюшку.
Вот и сегодня, пока мы со Стариком обсуждали проблемы фонетики в сфере работы диспетчерского персонала железнодорожного транспорта (Станислав Тихонович вчера на вокзале пропустил прибытие поезда, на котором его жена возвращалась с полными чемоданами гостинцев от дочери, не встретил ее у вагона и соответственно огреб от благоверной по полной программе), Серафима подкралась к моему рабочему столу и возложила очередное пожертвование в виде маленькой шоколадки.
– Серафимочка, дорогая, сегодня же не Родительский день и не Красная горка,– мрачно пошутил Станислав Тихонович, – Вы бы еще парочку цветочков принесли… с ленточками.
Настроение у него явно было испорчено и надолго. Пытаясь отвлечь доцента от мрачных мыслей семейно-бытового происхождения, я заговорил о заказе, который как-то подозрительно «завис».
– Ничего там не зависло, Сергей Михайлович лег в больницу, чтобы дать время юристам подготовиться к процессу, надо было выяснить, какая именно фраза стала причиной иска.
– А их что было несколько?
– Целая тирада, но ты не беспокойся, по части ненормативной лексики я уже дал задание Алексею, он отрабатывает.
– Какому Алексею? Лехе, что ли? Он же в армии.
– Он при штабе писарем служит, времени у него полно, Сергей Михайлович позаботился. Алексей ведь у нас специалист именно по этому направлению, и кандидатскую собирается писать…
– По диалектам восточно-сибирских регионов,– перебил я Старика.
– Да. А там, в части у него начальник штаба из Амурской области – как раз носитель одного из таких диалектов, полковник, интеллигентнейший человек…, он теперь помогает Алексею составить словарь диалектизмов.
– А что, уже есть достоверная информация о том, какие именно «диалектизмы» использовал клиент? – я перешел на язык менеджеров среднего звена с незаконченным юридическим образованием.
– Да.
– Я слушаю…
– Транслирую дословно: "О..ли Вы что ли?! Х…ню несете какую-то Мы что должны слушать эту х…тень голубую?! Глубоко увлажняемый (имя и отчество оппонента), Вы – х…плет!" – Станислав Тихонович выдохнул так, будто хотел выплюнуть внутренности, пропитанные этой мерзостью.
– Да тут работы непочатый край!… – я почувствовал, как пот потоками бежит по моей спине прямо к джинсам, оставляя прохладный, но почему-то неприятный след на распаренной от жары коже. Дело явно касалось какой-то гомосятины и я оказался не
