Ниран и Селлин, высокие смуглые кареглазые приятели, почти близнецы, всегда были отличными ребятами. А потому, отметив растерянное выражение лица, появившееся на лице однокурсника, закопавшегося едва не по уши в какие-то старые свитки, ругаться не стали. Они подняли парня с кровати, распахнули одно из окон, и наполовину высунув его наружу, немного потрясли.
Вольд завопил, раздраженно брыкаясь:
— Осознал, Темные Магистры вас побери! Когда сдавать-то надо? — спросил он, коснувшись ногами пола. — А то что-то забыл…
— Послезавтра, — мрачно буркнул Ниран.
— Не, ну я поражаюсь! — заметил Селлин. — Что такого в этой твоей учебе?! Мы же договорились!
Вольд прищурился насмешливо:
— Ага, договорились. А вы помните, сколько вы мне должны? За прошлый раз? — и протянул руку. — Ну?
Гости смущенно переглянулись.
— Ну…
— Нет денег — нет работы, — категорично заявил Вольд, и выпихнул обоих за дверь. Те не очень-то сопротивлялись, только хором заметили:
— Мы еще зайдем, попозже.
— Ну ты даешь! — вынырнул из-под одеяла его сосед по комнате, рыжий Ринан.
— Ага, а ты думал! Я очень, очень важная персона! — Синица снова с ногами взобрался на кровать, погружаясь в записи.
— А все же интересно, кто она такая… — пробормотал парень. — Но и о заданиях забывать не следует… какой позор!
И в комнате по адресу: общежитие, третий этаж, левое крыло, седьмая дверь, вновь воцарилась тишина, прерываемая только легким похрапыванием и шелестом бумаги.
Для магистра Леснида лучшие дни давно миновали. А если учесть, что он и в молодости красотой не блистал, то превращение его в толстого, краснолицего, слегка облысевшего типа с дурным характером было закономерно.
Впрочем, учителем он был неплохим.
Поэтому Синица читал делом если не чести, то хотя бы достоинства выполнять его задания вовремя. В связи с этим самоотверженным решением он сейчас стоял перед массивной дверью кафедры Алхимии, собираясь постучать и вручить магистру очередное сочинение.
За дверью послышались голоса, и парень опустил руку. Раздраженный рев учителя ни с чем не спутаешь. Лучше подождать. И послушать, чтоб в разговоре потом ненужных тем не поднимать.
— Господин директор!! Я не согласен! Да после защиты ее диплома комиссию в полном составе лечили от боязни замкнутого пространства! А мастерский патент стоил мне полноценного ремонта лаборатории! Она больше десяти лет где-то шаталась, пренебрегая своим долгом! Всем долгами! Она безалаберна, неаккуратна и совершенно не уважает труды авторитетных исследователей…
— Не волнуйтесь, магистр, — это директор, причем гораздо тише, — магистерский уровень леди Эйден будет защищать под моим патронажем.
— Отлично! Но она портит моих студентов! Эти байки…
— Дорогой друг, мне кажется, из ваших, — директор особо выделил это слово, — к леди Эйден ходит всего один.
— Но самый лучший! И с начала года он уже не раз задерживал домашние задания.
— Да вы ревнуете! Как не стыдно! — голос приблизился к выходу и замерший у двери Вольд отошел на пару шагов, старательно сгоняя с лица ошарашенное выражение.
Дверь открылась, и директор заметил, бросив взгляд на парня, притулившегося под тускловатым факелом:
— А вот и ваш студент, не о чем переживать, — и приветливо кивнув Синице, удалился куда-то в сторону библиотеки, обдав того ароматом апельсиновых благовоний и задев краем дорогого светлого плаща.
А Вольд, заторможено вручив красному от гнева магистру свою работу, пошел в другую сторону. В голове у него крутилась только одна мысль. Леди?
Интересно как.
С того момента, как он подслушал разговор, стало еще интереснее.
Ведь обращение «леди» в устах директора, не меньшего «лорда», надо заметить, говорило о принадлежности мастера к высокому роду.
Интересно. Просто интересно. Наблюдать, следить, замечать.
Почему это стало так интересно?
Потому что все ее действия приобрели иную наполненность. Неслышные шаги, легкие движения, рассказы, холодные равнодушные взгляды.
Леди…
Вольд выяснил ненароком, что мастер никуда чудесным образом не исчезает. Просто ходит быстро. Когда она вывернула из-за угла, едва не сбив с ног спускающегося по ступеням студента, так сразу и понял. Вцепился в перила, переждал немного и поспешил следом. Синица не любил опаздывать, считая это признаком лености, к тому же последний вынужден занимать самое неудобное место в лаборатории или лекционном зале. Первое. А тут так неудачно сложилось… На теории Стихийной магии задержали, потом он в коридоре столкнулся с ребятами, которым обещал помочь с заданиями, и в итоге впервые… ну, если не опаздывал, то явно попадал в аудиторию после преподавателя.
Пытаясь догнать летящую впереди женщину, он совсем забыл об обитателях Лабораторного корпуса. Внезапно от потолка в конце коридора отлепилась туча серых нашлепок. Они шумно расправили крылья и с визгом спикировали прямо на мастера Эйден. От их дикого визга задрожали стекла.
Женщина пригнулась, почти припала к полу, попуская несущихся навстречу тварюшек. Вольд отскочил к стене, отшатываясь от выпущенных коготков. Крылья обдали его ветром, длинные хвосты хлестнули по воздуху, парочка самых быстрых врезалась в стену рядом с мальчишкой. Поднявшись на коротких лапках, они торопливо пошлепали по коридору, ускорились под воздействием ботинка, отвесившего пинка. От души…
Моргнув, Синица уставился на мастера. Та кончиками пальцев, кривя лицо в брезгливой мине, держала одного из атаковавших ее безобразников за кончик хвоста. Болтающийся на конце шип набухал янтарной каплей, крылья вяло обвисли, мохнатое тельце длинной где-то в локоть висело безжизненной полосатой тряпкой.
— Вы в порядке, молодой человек?
— Да, вполне.
— Отлично. А не будете ли вы любезны просветить меня, — женщина разражено тряхнула вытянутой рукой, в которой болталась добыча, — что это такое?
— Кошмарик, — пробормотал Вольд.
— Да уж вижу, — неожиданно язвительно отозвалась преподавательница. — Откуда новый вид взялся?
— Никто не знает, но появились они года два назад, ровно на следующий день после защиты полевой практики Изменяющих живое.
— Мда… как интересно.
Женщина выдавила из кончика хвоста, едва его не сломав, на палец каплю жидкости. Понюхала.
— И никто, разумеется, и не подумал, что эти твари могут быть ядовиты.
Вольд помотал головой.
— Прелестно, — женщина улыбнулась. Хищно так, весело. Синица отметил про себя, что это, похоже, первое проявление настоящих эмоций мастера.
— Значит так. Вам, молодой человек, задание. Отловите мне штук пять этих тварей к следующему занятию. Разных цветов, для чистоты эксперимента. И я поставлю в план для вас типовое исследование компонента.
Вольд только рот открыл. Что?
— И еще… мы, кажется, опаздываем! — резко развернувшись, женщина полетела дальше по коридору.
Замученный кошмарик болтался в ее руках половой тряпкой.
Влетев следом за мастером Эйден в класс, Синица мрачно плюхнулся за первый стол. Женщина небрежно швырнула жертву на стол, придавила рукой, уселась, оглядела притихших студентов.
— Сегодня мы, кажется, говорим о скальных химерах? — без приветствия начала она. — Кто-нибудь может сообщить мне хотя бы о том, где они проживают?
А мастер сегодня не в духе, решил Вольд. Почему? Ведь буквально только что… Но тут с места вскочил Твар, едва не заехав локтем по уху.
— Они обитают в горах… — и замолчал.
— Логично. В каких горах?
Точно, не в духе, решил Синица, поднимая руку.
В итоге вся группа все равно выпала из реальности. Каждый кусочек химеры, начиная с когтей, кончая слюной, можно было как-то использовать. А щупать пояс из гладкой прочной кожи и обсуждать до хрипа десять способов приготовления запретного приворотного зелья из крови и антидотов к нему, было так интересно, что Вольд почти забыл о полученном задании. Но ему, разумеется, напомнили…
Поэтому Вольд был несколько рассеян, идя обратно. В свою очередь эта рассеянность привела к столкновению. Налетев на кого-то, парень шлепнулся на землю, рассыпав конспекты. Часть листов улетела прямо в озеро. Превратившись в подгоняемые ветром кораблики они поплыли на середину, медленно погружаясь в воду. Ругаясь под нос, и потирая место пониже спины, Синица принялся собирать вещи.
— А извинения? — раздался откуда-то сверху сухой недовольный голос.
Это кто еще перед кем извиняться должен? Поднявшись и поправив мантию, Вольд воззрился на говорившего. Разумеется, он его узнал. Высокий до умопомрачения и гордый до невозможности аспирант-пси, потомок захудалого, но благородного рода. Селен Виран.
— Ну так что же?
Ну ладно. Как там говорят…
