Читаем без скачивания Когда закроется священный наш кабак - Лоуренс Блок

Снаружи раздался взрыв еще одной «бомбы с вишнями». На сей раз он прозвучал дальше, в квартале или двух отсюда, и поэтому все продолжали говорить как ни в чем не бывало. За нашим столиком парень с Си-би-эс распинался, что все слишком торопятся с празднеством:

— Ведь четвертое июля будет только в пятницу, верно? Сегодня у нас какое число, первое?

— Последние два часа уже второе.

— Так, значит, впереди еще целых два дня. Куда спешить?

— У тех, кто затарился фейерверками, руки чешутся, — ответил Бобби Русландер. — А знаете, кто хуже всех? Эти чертовы чинки[7]. Я как-то встречался с одной девчонкой, что жила рядом с Чайнатауном. Там в полночь можно было увидеть все: от римских свеч до «бомбы с вишнями» — все что угодно. Причем не только в июле, а круглый год. Когда дело доходит до фейерверков, то они все ведут себя как малые дети.

— Мой партнер хотел назвать бар «Маленький Сайгон», — сказал Скип. — А я говорил ему: «Джон, ради бога, люди подумают, что это китайский ресторан. К тебе начнут приходить семейки из Рего-парка и заказывать „му гу гай пен“ и прочую китайскую хрень». Он говорит: «Да при чем тут Китай — мы про Сайгон говорим». А я ему: «Да не при чем, ясное дело, и мы с тобой это знаем, но людям из Рего-парка без разницы, что один косоглазый, что другой. Они только знают, что „му гу гай пен“ делают маленькие косоглазые желтые человечки».

— А людям из Парк-Слоупа? Им тоже без разницы или как? — спросил Билли.

— Людям из Парк-Слоупа? — задумчиво повторил Скип, нахмурившись. — Да пошли люди из Парк-Слоупа к такой-то матери!

Хелен, девушка Бобби Русландера, сказала очень серьезно, что ее тетя живет в Парк-Слоуп. Скип оглядел ее. Я поднял свой стакан. Он оказался пустым, и я оглянулся вокруг в поисках безбородого официанта или кого-нибудь из братьев.

Я как раз смотрел на входную дверь, когда она распахнулась. Тот из братьев, что охранял внизу входную дверь, споткнулся о порог и налетел на стол, опрокинув стоящий рядом стул. От удара на столе разлилась выпивка.

В следующий же миг в зал ворвались двое мужчин. Один был ростом около шести футов[8], второй — на пару дюймов ниже. Оба худощавые. Одеты они были в потертые голубые джинсы и теннисные туфли. На том, что повыше, была бейсбольная куртка, а на втором — ярко-голубая нейлоновая ветровка. На головах у них красовались бейсболки, а на лица были повязаны кроваво-красные платки, треугольником закрывающие рот и щеки.

У каждого в руке было по пушке. У одного — короткоствольный револьвер, другой держал длинноствольный автоматический пистолет. Он поднял пистолет вверх и сделал два выстрела в обитый жестью потолок. Звуки выстрелов не были похожи ни на «бомбу с вишнями», ни на гранату.

Грабители двигались по помещению с неимоверной быстротой. Один зашел за барную стойку и показался из-за нее, держа в руках коробку из-под сигар «Гарсиа и Вега», где Тим Пэт держал выручку за ночь. На барной стойке стояла стеклянная банка, на которой от руки было написано, что сюда собираются пожертвования в фонд семей ИРА[9], чьи члены сидят в тюрьме в Северной Ирландии. Налетчик вытащил оттуда все банкноты, оставив мелочь.

Пока он все это проделывал, тот, что повыше, наставив пистолет на Моррисси, приказал им вывернуть свои карманы. Он забрал наличные из их бумажников и связку банкнот у Тима Пэта. Второй отложил коробку из-под сигар, подошел к дальней стене зала и отодвинул в сторону рамку с постером компании «Аэро Лингус», на котором были изображены Мохеровы скалы[10], чтобы добраться до стенного шкафчика. Грабитель выстрелил в замок и, открыв его, вынул небольшой металлический сейф, потом взял его под мышку, вернулся и забрал сигарную коробку, нырнул за дверь и исчез в ночи.

Его напарник продолжал держать Моррисси на мушке, пока выходил из помещения. Дуло его пистолета было нацелено в грудь Тима Пэта, и в какой-то момент я подумал, что он сейчас выстрелит. Это у него был длинноствольный автоматический пистолет, и именно он сделал два выстрела в потолок, так что, выстрелив в Тима Пэта, он вряд ли бы промахнулся.

А я ничего не мог сделать.

Но этот миг прошел. Парень выдохнул через рот, и его красный платок приподнялся от дыхания. Он попятился к двери, выскользнул за нее и побежал вниз по лестнице.

Никто не шелохнулся.

Затем Тим Пэт коротко пошептался с братом, с тем, что до этого охранял дверь внизу. Брат кивнул головой и подошел к открытому стенному шкафу у дальней стены. Он закрыл его и повесил на место плакат.

Тим Пэт переговорил со вторым братом, потом прочистил горло:

— Джентльмены, — сказал он, поглаживая бороду своей огромной правой рукой. — Джентльмены, позвольте объяснить ту сцену, свидетелями которой вы только что стали. Два наших хороших друга зашли, чтобы одолжить у нас пару долларов, которые мы им с удовольствием дали. Никто из нас не узнал их и не обратил внимание на их внешность. И я уверен, что никто из вас тоже их не узнает, если, Божьей милостью, с ними вдруг доведется встретиться.

Он слегка коснулся кончиками пальцев своего широкого лба, а затем снова принялся поглаживать бороду.

— Джентльмены, — продолжал он, — вы окажете мне и моим братьям честь, приняв от нас напитки в угощение.

И Моррисси купили всем присутствующим выпивку. Бурбон для меня. «Джеймисон» для Билли Кигена, скотч для Скипа, бренди для Бобби и скотч с лимонным соком для его девушки. Пиво для парня с Си-би-эс, бренди для бармена Эдди. Выпивка была поставлена для всех: для копов, для чернокожих политиков, для всех барменов, официантов и ночных гуляк, присутствующих здесь. Никто не встал и не ушел.

Гладковыбритый кузен и двое братьев разносили напитки. Тим Пэт стоял в стороне, сложив руки на груди, его лицо было бесстрастным. После того как все были обслужены, один из братьев прошептал что-то Тиму Пэту и показал на стеклянную банку, в которой оставались только монеты. Лицо Тима Пэта потемнело.

— Джентльмены, — обратился он, и шум стих. — Джентльмены, во всей этой неразберихе были случайно взяты пожертвования: те деньги, что должны были облегчить жизнь женам и детям политических заключенных на Севере. Наши потери останутся нашими собственными, моими и моих братьев, мы об этом больше не скажем; но те, на Севере, у них нет денег на еду...

Он остановился, чтобы перевести дыхание, и продолжил уже тише:

— Мы пронесем банку между вами, если кто-то из вас захочет внести пожертвования, то Господь благословит вас.

Я остался там еще где-то на полчаса, не больше. Я выпил то, что купил Тим Пэт, потом еще одну порцию, и мне было достаточно. Скип и Билли надумали уйти вместе со мной. Бобби с девушкой решили еще ненадолго остаться, Вине уже ушел, а Эдди подсел за другой столик и пытался привлечь внимание высокой девушки, что работала официанткой в баре «О'Нил».

Небо начало светлеть, а улицы еще были пустынными и молчаливыми в этот ранний рассветный час.

— В любом случае, ребята на Севере получили свои пару долларов, — сказал Скип. — Не так уж много Фрэнк и Джесси[11] выгребли из этой банки, а ребята выложили значительную сумму, чтобы вновь ее наполнить.

— Фрэнк и Джесси?

— Эти красные платки, черт их побери. Ты их должен знать, Фрэнк и Джесси Джеймс. Но только они вытащили из банки долларовые и пятидолларовые банкноты, а наши ребята покидали туда десяти— и двадцатидолларовые. Так что с бедными женами и маленькими детишками на Севере все будет в порядке.

— Как ты думаешь, сколько потеряли Моррисси? — спросил Билли.

— Господи, не знаю. Их сейф мог быть наполнен страховыми полисами и картинками с их святой покровительницей — вот будет для всех сюрприз, верно? Держу пари, что они насобирали достаточно денег, чтобы послать кучу оружия крутым парням из Дерри[12] и Белфаста.

— Ты думаешь, что грабители из ИРА?

— Черт возьми! — Скип бросил сигарету в канаву. — Я думаю, что Моррисси из ИРА. Думаю, что именно туда и уходят их денежки. Я считаю...

— Эй, ребята! Подождите, ладно?

Мы обернулись. Парень по имени Томми Тиллари кричал нам с крыльца дома Моррисси. Он был довольно-таки крупным мужчиной, с полными щеками и подбородком, большой грудью и таким же животом. На нем был бордовый летний блейзер, белые брюки и галстук. Томми всегда носил галстук.

С ним была женщина, невысокого роста и стройная, ее каштановые волосы отсвечивали рыжиной. Одета она была в облегающие выцветшие джинсы и блузку на пуговицах с закатанными рукавами. Выглядела она очень уставшей и немного пьяной.

— Ребята, знаете Кэролин? — спросил Томми. — Конечно знаете.

Мы все с ней поздоровались.

— У меня машина припаркована за углом, там для всех найдется место, — продолжал он. — Подвезти вас, парни?

— Такое хорошее утро, — ответил Билли. — Думаю, я лучше прогуляюсь, Томми.

— Серьезно?

Скип и я ответили то же самое.

— Алкоголь выветрится, — добавил Скип. — Рассосется, и можно будет ложиться спать.