— Я знаю, что ты собираешься сделать все, что нужно, но, пожалуйста, скажи мне, что ты собираешься надеть трусики, — поддразнивает она, когда я шагаю в платье и натягиваю облегающую верхнюю половину на ноги.
— Да, конечно, — ехидно отвечаю я. — Большие, если я добьюсь своего.
Она усмехается, когда я наконец натягиваю платье.
В отличие от нее, мои сиськи и вполовину не так хорошо сидят в нем, а в области талии нет такого облегания, поэтому я чувствую себя полной идиоткой. Но потом я смотрю на себя в зеркало и хмурюсь, глядя на свое отражение.
— Что случилось? — нерешительно спрашивает Блейкли.
Мои губы шевелятся, чтобы что-то сказать, но я несколько секунд не могу подобрать слов.
— Я выгляжу... — Она поднимает брови в ожидании. — Я выгляжу... сексуально, — признаюсь я, чувствуя себя немного странно из-за этого.
— Наконец-то, — объявляет Блейкли с широкой, гордой улыбкой на лице. — Я говорила тебе об этом годами.
Я продолжаю смотреть на себя в зеркало в полном шоке от того, что человек, смотрящий на меня в ответ, - это я.
Неужели это то, что видят другие, когда смотрят на меня?
Нет, этого не может быть.
Я качаю головой, взгляд задерживается на очках в толстой оправе, которые лежат на туалетном столике поверх моего планшета, и я вспоминаю о девушке, которую видят все остальные - или не видят, в зависимости от обстоятельств.
Я - ботаник, чудаковатая художница. Та, кого все не замечают.
Я не та горячая девушка в зеркале, одетая в облегающее платье Санты, которая готова отправиться развлекать богатых стариков на их праздничном вечере покера.
Дрожь пробегает по позвоночнику, когда я думаю о том, какие взгляды будут устремлены на меня сегодня вечером. Этого почти достаточно, чтобы я снова накинула халат и забралась в постель.
Но я не могу. Нам нужны эти деньги, как и Блейкли не хочет терять эту работу.
Поэтому, собрав все силы, я роюсь в крошечной коллекции нижнего белья сестры – я имею в виду не количество, а размер каждого предмета, – и когда нахожу красные стринги с блестящим бантиком, подавляю в себе страх и натягиваю их.
Далее следуют красные сеточки, которые крепятся к ремешкам, свисающим с пояса платья, и пара ее стриптизерских туфель на каблуках. Они немного маловаты и жмут мне ноги, но теперь уже поздно отступать.
— Идеально, — хвалит моя сестра. — Только... не наклоняйся.
В очередной раз стоя перед зеркалом, я так и делаю, и вздыхаю, когда вижу все – и я действительно имею в виду все – на виду.
Сердце колотится в груди, и я начинаю потеть.
Это настолько плохая идея, что я начинаю сомневаться в своем решении.
— Сегодня ты всего лишь официантка, Иви. Будут и другие девушки, танцующие в гораздо меньшем, чем на тебе. Мужчины сбегутся на них.
— Но что, если они...
— Вежливо улыбнись и отойди. Я не собираюсь сидеть здесь и притворяться, что ты собираешься провести ночь с достойными мужчинами, Ив. Но, кроме того, они не самые худшие из тех, с кем я регулярно имею дело, и я абсолютно уверена, что ты сможешь держать себя в руках.
— Я не думала, что ты хочешь, чтобы я это сделала.
— Не хочу. Но это не потому, что я не думаю, что ты не можешь справиться с ситуацией, — фыркнула она. — А потому, что ты не должна этого делать.
— Ну да. Для тебя все что угодно. Только помни, что ты будешь у меня в долгу, когда тебе станет лучше. Я хочу больше пиццы и мороженого, чем знаю, что с ними делать, — поддразниваю я.
— Это я могу устроить.
Возле нашего здания раздается гудок.
— За тобой приехали, — торжественно говорит моя сестра, пытаясь поднять свое измученное тело с кровати.
— Просто оставайся там, — говорю я, накидывая на нее длинный плащ, чтобы укрыть. — Отдыхай. Я справлюсь. — Честно говоря, я понятия не имею, правда это или нет. Мое сердце колотится с частотой миллион ударов в секунду, а я еще даже не вышла из квартиры.
Я могу это сделать.
Я могу это сделать.
Я смогу.
— Удачи. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь.
— Со мной все будет в порядке. Это просто подача напитков, верно?
— Да, все просто.
Она улыбается мне, но улыбка сходит на нет, когда машина снова сигналит.
— Иди, — подбадривает она с широкой улыбкой на лице, которая не достигает ее глаз.
— Отдыхай. Увидимся позже.
И с этими словами я широко распахиваю дверь и пытаюсь пройти через нее с высоко поднятой головой и уверенностью в себе. К сожалению, я забываю про ужасные туфли на своих ногах и чуть не падаю лицом вперед на наш грязный ковер.
— Боже мой, ты в порядке?
— Да, просто привыкаю к ним, — говорю я, приглаживаю волосы и пытаюсь снова.
У тебя все получится, Иви. Ты сексуальная девушка, которая впишется в коллектив так же хорошо, как и все остальные девушки сегодня вечером. Сделай свою работу, получи деньги, а потом вернись домой, спрячься в постели и сделай вид, что этого никогда не было.
2
АЛЕКС
Я вытираю воду с волос, затем опускаю полотенце и обматываю его вокруг талии. Быстро побрызгав дезодорантом, я открываю дверь ванной и выхожу через пар, как в каком-нибудь старом игровом шоу девяностых, но тут же обнаруживаю, что за моим столом кто-то сидит.
— Какого хрена, чувак? — рявкаю я, мое сердце подскакивает к горлу, а рука бежит к спине, чтобы схватить пистолет, который я, очевидно, спрятал в своем полотенце. Придурок.
На губах Деймона появляется злая ухмылка.
— Кто-то немного нервничает, — проворчал он. — Есть что скрывать, брат?
— Пошел ты, — бормочу я, направляясь к своему комоду, чтобы достать чистую пару боксеров. — Приятно видеть, что ты действительно помнишь, где это место находится.
Я стою к нему спиной, но клянусь, я слышу, как он закатывает глаза то ли от моего комментария, то ли от того, что я только что уронил перед ним свое полотенце.
В отличие от него, я не стыжусь своего тела, не боюсь выставлять напоказ шрамы, которые накопились у меня за долгие годы. Да, конечно, они не так заметны, как у него. Но все равно, я бы хотел, чтобы он просто признал это дерьмо. Шрамы - это круто, а он один из самых страшных ублюдков, которых я знаю. Не то чтобы я когда-либо собирался сказать ему об этом, конечно.
Просто... я бы хотел, чтобы он вспомнил того маленького мальчика, которым был раньше. Того, что был до того, как наши жизни перевернулись с ног на голову и нас стали готовить к будущему так, как считал нужным наш дед.
Я бы солгал, если бы сказал, что все это на меня не влияет. Затрагивает. Это преследует меня ежедневно. Но я отказываюсь давать ему власть над моей жизнью. По крайней мере, больше нет. Теперь я стараюсь принять все, что пережил. Это ведь проще, чем тонуть в кошмарах, верно?
— Я был занят, — пробормотал Деймон.
— Настолько занят, что не мог пообщаться со своим старшим братом? Это же Рождество, чувак.
— Хо-хо-хо, — пробурчал он, отчего мои глаза закатились так сильно, что стало больно.
Ладно, возможно, я немного драматизирую. Мы провели день Рождества с мамой, и он выглядел так, будто ему это понравилось. Но с тех пор он просто исчез.
Я не должен удивляться. Так уж устроен мой брат, так уж он устроен уже много лет. Но смысл быть близнецом в том, что всегда есть кто-то рядом, не так ли?
Так было, когда мы были маленькими детьми. Но чем старше мы становились, тем больше Деймон отдалялся от нас.
Я ненавижу это. Ненавижу, что он думает, будто не вписывается в компанию. Ему кажется, что нужно скрывать все, через что он прошел. Если и есть кто-то, кто понимает, через какие испытания мы прошли, так это наши друзья. Но он даже не доверяет им настолько, чтобы позволить им увидеть его настоящего.
Я просто хочу, чтобы он дал кому-нибудь шанс. Впустил кого-нибудь. Любого.
— Ты уморительный, — пробурчал я, доставая брюки и рубашку для папиного вечера покера.
Он не играл с начала месяца, и я с нетерпением ждал нового, пока не обнаружил, что все наши друзья слишком заняты другим дерьмом, чтобы присутствовать. Я не говорю, что будет плохо, если будем только я и Ди, но сложнее устроить неприятности, когда нас только двое. Особенно когда он будет проводить большую часть времени, прячась.
