– Вперед. Путь один, другого нет. Только перед тем, как двигаться вперед, подгоните поезд к четвертому пакгаузу.
– Зачем? – спросил полковник.
– Принять боеприпасы. Их подвезут туда.
– У меня боекомплект полный, – возразил полковник.
– Ничего, возьмем немного сверх полного комплекта. Десяток снарядов атомной артиллерии, по пятнадцать килотонн.
– Какого калибра? – спросил полковник. Спросил машинально, просто по профессиональной привычке. Как оказалось, не зря спрашивал.
– Восьмидюймовые, – ответил его собеседник.
– У меня нет восьмидюймовых орудий. Шесть дюймов максимум.
На лице человека без плаща отразилось смятение:
– Как же так? Ведь мне говорили…
Впрочем, он тут же нашел выход:
– Ничего, все равно. Раз такое дело, возьмем не десять снарядов, а только два.
– Но зачем?! – полковник ничего не понимал. – Зачем тащить с собой снаряды, если ими нельзя стрелять?!
– Смысл обладания ядерным оружием, – назидательно сказал человек без плаща, – состоит не в том, чтобы им воевать, а в том, чтобы оно было, и противник об этом знал. Вот пусть оно у вас и будет, а об утечке информации, чтоб знал противник, уже позаботились. Десяток, я сказал, брать не стоит, а двух достаточно. Или вы думаете иначе?
Полковник думал иначе, но не стал этого говорить. Он скомандовал по телефону машинисту, затем обернулся и спросил:
– Как мне вас называть? Документ вы не показываете…
– Не имею права, – развел руками человек без плаща. – Зовите меня инспектором.
– Так это что, инспекция? – удивился полковник.
– Нет. Это не инспекция. Но я – Инспектор.
Слово "Инспектор" прозвучало так, как будто это не должность, а имя собственное.
– Кстати, полковник, – продолжал инспектор, – почему в вашем поезде не приведены в боевое положение зенитные пулеметы? Я, когда шел мимо, не увидел ни одного.
– Зенитных пулеметов у меня нет, – хмуро ответил полковник. – У меня скорострельные пушки. Если я подниму их в боевое положение, они будут задевать контактный провод. У них стволы чуть-чуть длиннее, чем у пулеметов. Как раз до провода.
Полковник очень не хотел выдвигаться без защиты от нападения с воздуха, но решения проблемы не знал.
– Да, это упущение, – сказал инспектор. – Впрочем, все еще поправимо. Подгоняйте поезд к пакгаузу.
***
В служебном помещении пакгауза, куда пришли полковник с инспектором (вдвоем, по настоянию последнего), горел яркий свет, на тумбочке закипал чайник, и водитель автопогрузчика болтал с кладовщицей и еще какой-то женщиной, сидевшей здесь непонятно зачем: то ли за компанию, то ли просто так. Увидев чайник, инспектор оживился и потребовал освободить помещение. Кладовщица с водителем пытались ему возражать, но он набросился на них с неожиданной яростью и чуть ли не тычками выгнал за дверь. Полковник помог инспектору – больше словами, чем действием. Когда водитель, последний из складских, перешагнул порог, инспектор внезапно обратился к полковнику:
– Вы тоже выйдите.
Тот пожал плечами и вышел.
Окно служебного помещения выходило внутрь пакгауза, и через него было видно все, что происходит внутри. Из "дипломата", который он принес с собой, инспектор достал телефонную трубку старинного образца – черную, с медными ободками, коричневой деревянной вставкой посередине и загнутой кверху воронкой у микрофона. Из стиля "ретро" несколько выбивалась белая пластмассовая коробочка, прикрученная к деревянной вставке изолентой. От коробки тянулся шнур с обычной штепсельной вилкой на конце.
Инспектор выдернул из розетки вилку чайника и включил вместо него свой аппарат. Тотчас же на коробке загорелась красным светом неоновая лампочка. Инспектор поднес трубку к уху и начал говорить – в окно было видно, как шевелятся его губы, но, конечно, ни слова не слышно.
Он разговаривал недолго – наверное, минуту с небольшим, – затем выдернул из розетки шнур и снова включил чайник. Трубку убрал в "дипломат", открыл дверь и сказал:
– Можете заходить. Полковник, распорядитесь погрузкой. Снаряды сейчас будут, я только что говорил с Главнокомандующим.
Инспектор вышел, и кладовщица спросила полковника:
– Он у вас клоуном работает или из психушки сбежал?
– Вы не знаете современных технологий связи, – возразил полковник. – А передача сигналов через осветительную сеть – это даже не вчерашний день. Водители троллейбусов, кстати, переговариваются по троллейбусным же проводам.
Снаряды оказались упакованы поодиночке – каждый в опломбированном деревянном ящике с многочисленными наклейками и двумя бирками. Одна болталась на проволоке – мятая, алюминиевая, с семизначным номером (причем первые цифры – далеко не нули!), надписью "15 кт" и какими-то датами. Другая (из оцинкованной стали, судя по цвету) была аккуратно прикручена шурупами прямо к доске, и на ней виднелись иероглифы.
– Это что? – поинтересовался полковник у инспектора, который пришел лично присмотреть за погрузкой.
– Сделано в Китае, – ответил тот.
– Вы хотите сказать, что снаряды китайского производства?! – спросил полковник чуть не с ужасом.
– Почему бы и нет? – пожал плечами инспектор. – Хотя, на мой взгляд, это скорее относится к таре.
Услышав о таре, полковник успокоился. Китайская тара – это нормально. Это в порядке вещей.
***
Снаряды уложили в боевом отделении второй батареи так, чтобы по возможности не спотыкаться о них, но в бронепоезде лишнего места не бывает, и ящики все равно мешали. После этого поезд снова вышел на основной путь и остановился перед выходным светофором. Стояли долго, полковник, не выдержав, позвонил в кабину локомотива, и машинист сказал, что горит красный. А затем они с инспектором услышали странные звуки над головой – как будто кто-то шагал по крыше, да еще и при этом катил что-то тяжелое, деревянное.
Инспектору, впрочем, звуки странными не показались: он знал их происхождение.
– Сейчас снимут провод, и поедем, – сказал он полковнику.
Тот, кто шагал, и то, что катилось, перемещались вдоль крыши вагона. Потом вдруг послышался короткий крик и глухой удар, который донесся уже не сверху, а сбоку.
Полковник повернул рукоятку, и снаружи приподнялась тяжелая стальная крышка, прикрывающая смотровую щель. Полковник выглянул наружу через триплекс, инспектор последовал его примеру, открыв соседнюю щель.
Какой-то человек лежал между путями на спине, раскинув в стороны руки и ноги, еще двое склонились над ним. Потом осторожно подъехал микроавтобус "Скорой помощи". Спереди примерно на две трети длины он был перекрашен в камуфляжные цвета, свежая краска влажно блестела. Задняя часть оставалась белой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
