Отец отправился со мной в суд и попросил разрешения поговорить с судьей. Я думал, что он выступит в мою защиту. Заверит хмурую женщину средних лет в очках на кончике носа, что на самом деле я очень хороший ребенок. И просто нуждаюсь во втором шансе.
Но нет. Отец швырнул меня так далеко под автобус, что до сих пор остались следы шин на животе. Сказал судье, что я бестолочь, неудачник, сплошное разочарование и что боится за мое будущее. Затем пообещал, что если меня отправят на общественные работы, то он проследит, чтобы я отработал положенные часы, трудясь под строгим надзором в летнем лагере моего дяди.
Судья согласилась.
И вот я здесь, еду в лагерь, где придется возиться с кучей придурковатых детей, от которых не увижу ничего, кроме кучи дерьма в течение следующих двух месяцев. На что мне оставалось надеяться? Возможно, там будет много симпатичных вожатых, которые западают на плохих парней. Я с удовольствием воплощу любую их фантазию, если получится сделать это тихо. Иначе если дядя учует, что занимаюсь чем-то не тем, я покойник. Моментально окажусь в колонии для несовершеннолетних или, что еще хуже, в долбаной тюрьме. Отец проследит за тем, чтобы я заплатил за свои ошибки.
— Хорошо, — пробормотал я, опустив голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Не могу больше видеть в глазах отца злость, разочарование и отчаяние. — Я поеду.
Он с облегчением выдохнул, но легче мне от этого не стало. Мы сидели в гостиной, отец в кресле, а я на диване. Опустив руки, я глубоко вздохнул и оглядел комнату. Маленькая, тесная, без картин на стенах, в ней не чувствовался домашний уют. Типичная холостяцкая берлога, как сказал отец, когда мы сюда переехали. Как будто в четырнадцать лет это должно было мне понравиться.
После смерти мамы отец продал наш дом. «Слишком много воспоминаний», — объяснил он тогда с болезненным выражением лица. И мы сняли эту маленькую дерьмовую двухэтажную квартиру. «Это временное решение», — заверял он. Дом был старым, но его расположение — просто рай для холостяка, потому что в комплексе проживало много разведенных женщин, которые западали на моего отца.
И это просто ужасно. После маминой смерти у меня полностью съехала крыша. Но то, что отец увез меня из единственного дома, который когда-либо у меня был, стало последней каплей. Чем больше я попадал в неприятности, тем больше внимания получал. И абсолютно не имело значения, в хорошем смысле или плохом, главное, что меня замечали. Признавали мое существование. Показывали, что я что-то значу.
Что-то вроде того.
— Провести лето с дядей Бобом — как раз то, что тебе нужно, — сказал папа.
Выражение его лица смягчилось, гнев медленно отступал, ведь я не возражал и не злился. Почему бы и нет? По крайней мере, в лагере у меня будет хоть какая-то свобода.
Хотя все время придется пахать как проклятому под строгим надзором дяди Боба, но что мне еще оставалось делать?
— Только то, что тебя будут окружать толпы молоденьких девушек, вовсе не означает, что ты должен их клеить. — Поймав взгляд отца, я едва удержался от смеха. Почти получилось. — Они для тебя под запретом. Неприкосновенны. По крайней мере, девушки из лагеря. Ты должен следовать установленным дядей правилам. Вожатые — твои ровесницы, но я бы не советовал связываться и с ними. Тебе нельзя отвлекаться. — Он помолчал. — Напортачишь еще раз, отправишься в колонию. Понял?
Я молча кивнул. Пофиг. Буду встречаться, с кем захочу и когда захочу. Мне чертовски нужно отвлечься, чтобы не сойти с ума от необходимости работать на дядю Боба все лето.
— Тебе просто необходимо уехать отсюда. — Подальше от моих друзей. — Ты познакомишься с новыми людьми. — Которые мне не друзья. — Заработаешь немного денег и начнешь копить их. — Смогу покупать сигареты, травку или все, что захочу, и не просить у тебя денег. — И сможешь кое-чему научиться.
Ну конечно.
Но вместо того, чтобы сказать все это, я просто кивнул, будто соглашаясь с отцом, и встал, наконец, встретившись с ним взглядом. В его глазах больше не пылало отчаяние, и я почувствовал себя так, словно преодолел первое препятствие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Тогда я лучше пойду собираться, — сказал я и вышел из комнаты.
Ни разу не оглянувшись.
Глава 2
Энни
Поездка на автобусе оказалась долгой, а дорога достаточно извилистой, чтобы меня укачало, словно я очутилась на лодке посреди океанского шторма. Пытаясь игнорировать неприятные ощущения, надела наушники, закрыла глаза и сосредоточилась на новом плейлисте в своем старом айподе, но это нисколечко не помогло. К тому времени, как мы прибыли в лагерь, меня уже так тошнило, что я изо всех сил сдерживала рвоту.
Впрочем, совершенно уверена, что тошнило меня не только от поездки на автобусе, но и от того, что чертовски нервничала. А вдруг мне будет трудно завести новых друзей? А вдруг я не смогу им открыться? В школе все знали, что я застенчива. Что тихоня. Замкнутая, не высовываюсь и получаю хорошие оценки.
Другими словами, я словно эпицентр вселенской тоски. Именно так сказала школьный психолог, когда я встретилась с ней в конце учебного года.
— Ты очень умная девочка, но для поступления в колледж важны не только оценки, — напомнила она. — Там нужны всесторонне развитые люди. Студент, который одновременно и умен, и общителен — полный комплект.
«Полный комплект» — эти слова вселили ужас в мое сердце, потому что я, без сомнения, не такая. И близко не похожа.
Я — это просто… я.
Что ж, это лето полной свободы. И храбрости. Хотелось доказать самой себе, что могу быть больше чем просто… собой. Что могу стать полным комплектом и вернуться в школу, готовая покорить всех. Записаться в какую-нибудь секцию, не снижать средний бал и, может быть, даже возглавить группу поддержки.
Ладно. Последнее у меня вряд ли получится, но я же могу стать президентом школы, верно? Вступить в ученический совет? Всегда хотела сделать это, но считала себя недостаточно популярной.
Летний лагерь — идеальное место, чтобы применить в жизни мою новообретенную храбрость. Сколько книг я прочла, в которых девочка-ботан уезжает в лагерь, преображается, заводит кучу новых друзей и к концу лета начинает встречаться с самым горячим парнем? Всех и не упомнить, так много их было, но после прочтения каждой такой истории я с тоской вздыхала.
Хотелось стать такой девушкой. Хотелось стать смелой, завести друзей, совершить то, чего всегда боялась, и к концу лета встречаться с самым горячим парнем в лагере. Я могу это сделать.
Серьезно. У меня получится.
Девушка немногим старше меня, но выглядящая официально, стояла у флагштока с планшетом в руках, а на шее у нее висел свисток на шнурке. Ее прямые блестящие каштановые волосы ниспадали на плечи. Спереди на ее футболке была изображена эмблема лагеря, и девушка улыбалась всем столпившимся возле нее ребятам. Ее совершенно не смущали болтовня и визг, когда девчонки обнимали друг друга, словно они давно потерянные друзья, которые наконец-то воссоединились.
А я так и стояла совсем одна, как полная неудачница. Я понимала, что в моем возрасте редко кто впервые приезжает в лагерь, и все выглядело так, будто все остальные отдыхают здесь уже много лет подряд. К тому же, я приехала на вторую смену, так что совершенно точно опоздала на вечеринку.
Оглядевшись, увидела, что девочки и мальчики разбились на группы по три-четыре человека, а я оказалась одной из немногих, кто ни с кем не общался. Сразу же захотелось спрятаться. Старая я стояла бы под деревом, слушала в наушниках громкую музыку, неотрывно пялясь в древний айпод, так как телефон здесь не ловит. Как будто кто-то нарочно подстроил мое одиночество.
Но новая я, смелая и отважная, подняла подбородок, осмотрела стоявшую ближе всех группу девушек. Они были симпатичными, с идеальными прическами и макияжем, в клевой одежде, о которой я могла только мечтать. Я сделала нерешительный шаг, затем еще один, уже готовая приблизиться к ним, когда меня похлопали по плечу.
