Волк поднялся из-за стола. «Какой он все-таки высокий», – некстати подумала Красная Шапочка – вставая, Волк едва не задел довольно высоко подвешенный кухонный абажур.
– А я какой-то старомодный, – продолжил он. – По крайней мере, в отношении чувств. Это вообще свойственно волкам, а у меня, наверно, особо острая форма, но я, Алина Борисовна, люблю вашу дочку. Очень люблю.
Налив в большую кружку целебного настоя, Волк ушел.
Три женщины переглянулись, Оленька медленно встала.
– Пойду одеваться, нам сегодня отсматривать телематериал.
Так и не сделав себе свежевыжатый сок, Красная Шапочка прихватила апельсин с собой и вышла из кухни.
– Милый мальчик, – серьезно заметила Мария Ивановна, допивая свой кофе.
– Если ты имеешь в виду огромного зооморфа-ликантропа – то да.
– Ты сама по сути пантера, – не сдавалась бабуля. – И аура у Волка хорошая, я смотрела по картам Таро.
А с переездом нужно поспешить, не то матушка и Волк переругаются. И она затянула арию Снегурочки: «С подруженькой по ягоды ходила…»
* * *
В кабинете режиссера находились сам Лев Львович Брюковкин и продюсер Ашот Израилевич. Помня, что продюсер всеми силами пытался заставить ее выйти за него замуж, девушка не знала, как себя с ним вести.
– Ты, Оленька, не менжуйся. Я ведь тогда не со зла к тебе приставал, и деньги предлагал приличные, – спокойно заговорил Ашот Израилевич. – У тебя порода хорошая. И красавица, и вся семья талантлива. Если б только не кровь от гиены…
Конечно же Красная Шапочка не стала рассказывать, что бабушка придумала эту несчастную гиену, чтобы обезопасить внучку от домогательств помешанного на чистоте крови продюсера.
– Не хочу с вами разговаривать на эту тему, – все-таки произнесла девушка.
– А давай я куплю тебе машину, и инцидент, как говорится, исчерпан?
– Перестаньте, Ашот Израилевич, – рассердилась Оленька. – Вы лучше нам всем выдайте аванс. А то гонорар как-то внезапно закончился…
– У всех, Оля, закончился. Деньги были бы идеальны, если бы не неприятное свойство заканчиваться в самый неподходящий момент – потому что подходящего момента в таких делах не бывает. А у меня, заметим, сериал пока только в растратной статье. – Достав большой клетчатый носовой платок, Ашот Израилевич вытер мохнатый загривок рукой-лапой. – Не всегда можно вытащить деньги из бизнеса.
– Но как же нам теперь жить?
– У всех проблемы. Ты лучше, Оля, думай о творческих задачах, наращивай потенциал.
– Я стараюсь, – скромно потупилась Красная Шапочка.
– Откровенно говоря, – Лев Львович не терпел конкуренции и перетянул внимание на себя, – нельзя быть хорошим режиссером, актером, писателем, композитором, если у тебя нет крыльев, с помощью которых ты можешь взлететь, нет Внутренней…
– …богини? – подсказала Красная Шапочка.
Режиссер удивленно на нее воззрился:
– Ну, можно и так сказать. И ты вовсе не сразу понимаешь, что, кроме нее, тебе нужно что-то еще, более приземленное, рациональное, не дающее разорвать связь с реальностью настолько, чтобы ее покинуть. Что-то такое, как…
– Разумей… То есть разум? – вновь подсказала Красная Шапочка.
– Ты удивительно точна, звезда моя, – мягко улыбнулся Лев Львович. – Вот именно. Эти две половинки очень долго не уживаются друг с другом и конфликтуют по малейшему поводу, но со временем начинают работать как одна команда. Тогда ты можешь состояться как творческая личность. А проблемы, как же без них?
– Вот именно у всех проблемы… – гнул свою линию Ашот. – Это кто? – он оглянулся на дверь.
В кабинет, быстро цокая ножками-вермишельками, вошла Плотва, в миру Эльвира Плотвина. Сегодня она отличилась особенно облегающего фасона платьем, обтягивающим ее широкие бедра, узкую талию и полное отсутствие груди. Декольте показывало передние ребрышки между двух сосков. Длина платья была вполне приемлемой, до середины тощеньких ляжек. Вышагивала девушка в серебряных лабутенах, в руке болталась сумочка, годная для ношения мини-косметички и плоского смартфона.
У Плотвы имелась потрясающая особенность – она была абсолютно асексуальна. То есть ни в одной компании, ни у одного зооморфа, несмотря на количество выпитого, она не вызвала желания прислонить ее к стенке бара, ресторана или квартиры… Уж насколько сокурсники по журналистскому факультету отличались повышенной тягой к противоположному полу, все равно на Плотву никто не польстился даже при отмечании в общежитии Нового года. Но Плотва не унывала. Она была уверена в своей исключительности и ждала принца.
– Это Эльвира Плотвина, моя однокурсница. Но все зовут ее Плотва.
– Мне обещали съемки! – с ходу начала качать права Эльвира.
Ближайшая подруга смотрела на Красную Шапочку с укором невинной жертвы, которой французский палач выжег на плече лилию, а прекрасным графом при этом даже не пахло.
– Но Эльвира, все решают продюсер и папа…
При появлении девушки взгляд Ашота Израилевича стал похож на тот, которым месяц назад продюсер смотрел на Красную Шапочку, только более плотоядным. Мужчина вскочил и поцеловал Эльвире руку. Осанкой Ашот походил на Панду на пенсии и еле доставал до плеча Плотвы. Зато летний шелковый костюм на нем выглядел на все пять тысяч долларов, которые он и стоил, и Плотва это оценила.
– Девушка, у вас потрясающие внешние данные. Где вы были раньше?
– Я вместе с Красной Шапочкой учусь, в одной группе на факультете журналистики. Только я мечтаю стать кинокритиком или вести свою колонку в глянцевом журнале, как мама Ольги.
– Вы идеал современной женщины, – восхитился Ашот Израилевич. – А вы умеете готовить?
– Как бы сказать… – замялась Плотва, явно наслаждаясь произведенным эффектом, – готовить мне не приходилось. У нас либо папа, либо домработница…
– Само совершенство! – не прекращал восхищаться продюсер.
– Лев Львович обещал снять меня в эпизоде, – весело лепетала Плотва.
Не переносящий отсутствия внимания к своей персоне, Брюковкин откинул назад львиную гриву и поправил джинсовую куртку.
– Она умеет отращивать хвост в воде. Хочу использовать ее в сцене в болоте.
– Я согласна сниматься бесплатно, – затараторила Плотва. – У меня мама богатая, она акула по своей сути…
– Совершенство! – Кажется, Ашот Израилевич всхлипнул от избытка чувств.
Внутренняя Богиня Красной Шапочки тяжко вздохнула: «Останемся мы без аванса».
– Не факт, – заметил Разумей Занудович, – надо Плотву настроить на Ашота и через нее попросить денег.
– Когда едем? – загорелся идеей Ашот Израилевич.
Достав из кармана сигару, Лев Львович понюхал ее и убрал обратно, не поджигая.
– В конце недели. Снимем эпизод в болоте и планы бабьего лета в лесу. Красота будет. У Волка и Красной Шапочки получится отпуск на две недели. Где, кстати, Серов-Залесский?
– На озвучании, – ответила Красная Шапочка.
– А сейчас обедать. Поедете вместе со мной, Эльвира? Я предлагаю сегодня попробовать итальянскую кухню.
– Я согласна, – решительно заявила Плотва.
Было понятно, что Ашот ей нравится и девушка согласна на все и сразу.
– Ну, наконец-то награда нашла своего героя, – с усмешкой заключилась Внутренняя Богиня. – Они такие разные, что найдут общий язык.
– «Случай – псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться собственным именем». Так сказал Анатоль Франс, – вставил очередной афоризм Разумей Занудович.
– Я бы тоже съездила в ресторан, – откровенно облизнулась Девочка-Девочка.
Но тут Плотва, почувствовав что-то в настроении Красной Шапочки, решительно взяла под руку Ашота Израилевича.
– Я готова, можно ехать.
В кабинет зашли Волк и Леший. Ашот как раз пропускал у дверей Плотву, и нужно было видеть, с каким трепетом он обращался с девушкой.
– Я пропустил что-то важное? – спросил Волк у Красной Шапочки.
– Если я правильно понимаю ситуацию, то начинается самый необычный роман за последнее время, – подойдя ближе к столу режиссера, Красная Шапочка сделала умильное лицо. – Папа, мы хотим переехать в квартиру бабушки, а денег на переезд нет.
– Могу выделить вам на три часа нашу разъездную машину. Подожди, Оля… А что, твоя матушка будет жить одна или с Марией Ивановной?
– Одна, – с интригой в голосе объяснила Красная Шапочка. – Бабушка возвращается в Пансионат творчества.
– Ага, – с довольным видом заключил Лев Львович и, достав телефон, вышел в коридор. Вскоре оттуда донеслось: – Дорогая Аля, у меня в квартире потоп и пожар одновременно, то есть идет ремонт, жить негде, а снимать дорого. Можно сегодня я переночую у тебя?
– Та-ак, – Красная Шапочка улыбнулась.
– Может, Льву Львовичу предложить переехать в квартиру Марии Ивановны? – нахмурил брови Волк.
– Волк, вот ты умный человек, но ни фига не понимаешь. Лев Львович хочет помириться с матушкой.
