Читаем без скачивания Чудо ты мое, зеленоглазое - Алексей Котов

— Ну, пожалуй, мне пора, дочка, — старик отодвинул пустую чашку и, не торопясь вставать, сдержанно улыбнулся. — Как-то не хорошо получается… Сам я наелся, а дома у меня некормленая ушастая скотинка скучает.

— Да ты ешь, папа, ешь! — Светлана, пышнотелая, с улыбчивыми глазами женщина, потянулась к кастрюле. — Прямо беда, не умею я понемногу готовить. Вот и Сережка поэтому на меня ругается.

Большой, полный до краев, половник опрокинулся в тарелку Петровича.

— Да уж… — старик проследил глазами движение полной женской руки. — Может и в этот раз многовато будет?

Света засмеялась:

— А ты что, родной дочки, что ли, стесняешься? Ешь!..

Петрович искоса взглянул на дочь и, не к месту, сказал:

— Губа вон у тебя…

— Что, губа? — насторожилась дочь.

— Битая…

Светка прикоснулась пальцами к уголку рта. Улыбка женщины стала гаснуть.

— Это ничего… — тихо сказала она. — Скоро пройдет.

— Опять Сережка дрался?

— Пьяный он был… Сам себя не помнил.

— А бил-то за что? За то, что ты ему, стервецу, слишком много наготовила?

У Петровича кольнуло сердце. Он невольно подумал о том, что, пожалуй, уже совсем скоро это такое родное лицо станет совсем другим: измученным, болезненным, с потухшими глазами и без мягкой лукавинки доставшейся Светке в наследство от матери.

— А дети где?

— Миша и Коля в школе, секция там у них какая-то. А Машеньку Марья Васильевна к себе пока забрала. Пусть побудет немного с бабушкой.

— И то верно. Нечего девчонке смотреть, как пьяный отец над матерью изгаляется.

— Да Сережка, он ничего… — губы Светки снова тронула робкая улыбка. — Вот только если бы не пил…

— Водкой дерьмо не прикроешь. От водки оно еще жиже становиться, — старик тоскливо оглянулся по сторонам. — Слышь, Светк, может быть нам с тобой уехать куда-нибудь, а?..

— Куда? И кто нас с тобой ждет?

— Да ты погоди, — Петрович подался вперед и, навалившись грудью на стол, приблизил свое лицо к потупленному лицу дочери. — Ты думаешь, я не вижу как ты мучаешься? Не по-человечески все у вас как-то получается с Сережкой, понимаешь?.. Не по-людски! Вчера лег я спать, а сна нет, хоть убей. И все мысли в голову лезут. Не хорошие мысли, Светка, злые и проку-то от них, если разобраться, никакого нет. Такого, как твой Сергей, только могила исправит. А три дня назад Витька, брат твой двоюродный, из деревни мне письмо прислал. Пишет, живут, мол, они там хорошо: огород у них полгектара, хозяйство…

— Детей, папа, на огороде у Витьки не вырастишь.

— Но в деревне все ж таки легче нам с тобой будет.

— Везде, пап, хорошо, где нас нет, — вздохнула Светка. — А еще лучше там, где нас с тобой не будет никогда.

В коридоре хлопнула входная дверь. Молодая женщина скользнула по лицу отца изменившимся, испуганным взглядом.

— Ты, папа, иди лучше домой, а?.. Поздно уже.

Петрович выпрямился, не хотя, отстраняясь от дочери.

— Не глухой, слышу. Пришел твой благоверный.

— Папа, я тебя прошу, уходи, пожалуйста!

— Не гони, сам уйду, — опираясь на спинку стула, старик встал. — И за что нам с тобой такое наказание, дочка? За грехи мои, что ли?..

В коридоре загремело опрокинутое ведро. Старик шагнул к двери и уже протянул было к ней руку, как вдруг та распахнулась сама и с тупым звуком ударилась об угол шкафа.

Петрович попятился. На пороге стоял пьяный Сергей.

— Всем привет! — зять осмотрел кухню. Споткнувшись взглядом на накрытом столе, он удивленно приподнял бровь. — Ужинаем, значит?.. И ужинаем, как я погляжу, без хозяина?

Светка подошла к мужу.

— Да вот, папа к нам зашел, — женские руки суетливо поправили воротничок мужской рубашки. Голос Светы подрагивал от напряжения. — Поговорили мы с ним немного. А есть он не хотел, это я сама его усадила…

— Ты думаешь, мне куска хлеба жалко? — Сергей криво усмехнулся. — Только врешь ты… Наверное, опять, тары-бары развели. Мол, такой-сякой зять, хрен с него взять? — Сергея сильно шатнуло. Он выругался и оперся спиной на дверь. — Ведь так, дед?

— Может и так, зятек, — тихо ответил старик.

— Да что ты, папа?! — Светка обернулась к отцу и сердито сверкнула глазами. — О Витьке мы говорили, о том, что огород у него в деревне хороший.

— Что ж, огород у Витьки действительно не плохой. Раз как-то удосужился я на него взглянуть, — Сергей чиркнул спичкой и прикурил измятую сигарету. Зять по прежнему стоял в проходе, загораживая старику выход. — А вот сам Витька все ж таки бо-о-ольшая сволочь!.. Ведь так, дедок, или нет?

— Сережа, пойдем спать, а? — Светка обняла мужа за плечи и искательно заглянула ему в глаза. — Ну, пойдем!.. Ты на ногах уже еле стоишь.

— Погодь, — Сергей убрал с плеч руки жены. — Ладно, черт с ним, с Витькой этим… Я тебя лучше, Петрович, вот что спрошу: ты до каких пор ты, старая, горелая калоша, будешь приползать в мой дом и воду мутить, а? Я ведь тебе что недавно говорил?.. Что бы ты в мой дом по стуку заходил, вот так, — Сергей несколько раз беззвучно стукнул по стене полусогнутым пальцем. — А ты, значит, опять за старое, да?

— Я, зятек, к дочке, а не к тебе пришел… — глухо отозвался Петрович, слова прозвучали отдаленно и тихо, словно были сказаны другим человеком.

Что произошло дальше Петрович, плохо запомнил. До сих пор расслабленно вихляющий непослушным телом зять, вдруг бросился вперед. Грубые, сильные руки рванули старика с места, развернули и, больно сдавив пальцами шею, вытолкали в коридор. Светка испуганно вскрикнула.

Коридор был длинным и темным. Впереди смутным белым пятном маячила распахнутая дверь. Прежде чем дотащить до нее старика Сергей, несколько раз валился на стены, увлекая Петровича за собой. У выхода зять с силой толкнул старика вперед. Тот ударился коленом о лавку и охнул. Лавка упала на бок, но споткнулся об нее не Петрович, а Сергей. Он тяжело повис у старика на плечах и ткнул кулаком в спину. Петровича швырнуло к стене. Сергей лежал на полу и пытался встать. Он тяжело оперся на лежавшую на боку лавочку. Та опрокинулась снова, на этот раз вверх ножками, и Сергей, нырнув вниз головой, ткнулся оскаленным лицом об одну из ножек. С разбитых губ закапала кровь.

— Убью, морда твоя пиратская! — Сергей вытер губы. — Все равно убью!..

Старик посмотрел на дочь. Та стояла сзади мужа и тихо, по-бабьи голосила. С трудом, опираясь рукой на стену, Петрович вышел из дома и с силой захлопнул за собой дверь…

Глава 2

Застать у себя дома гостей Петрович не ожидал. В кухне, за столом, сидел его племянник Витька и сосед Петровича Лешка. Гости над чем-то весело смеялись, а на столе, уставленном тарелками со случайной закуской, горделиво поблескивала бутылка водки.

— И тут, значит, гуляют, — старик повесил на гвоздь фуражку и шагнул к столу.

Витька весело подмигнул старику.

— А чего, спрашивается, нам горевать-то? Здорово, дядь Коль.

— Здорово, коль не шутишь, — Петрович сел. — Ну, по какому поводу сабантуй?

— А без повода! Пьем по причине душевной грусти, — Витька развел руками, давая понять, что его грусть штука довольно вредная и справиться с ней без спиртного занятие неблагодарное. — А ты, дядь Коль, все по старинке живешь. Дверь и та нараспашку.

Смущенно улыбаясь, Лешка встал.

— Ну, мне пора… До свидания, дядь Коль.

— Да сиди уж, коли пришел, — махнул рукой старик. — Ты-то ладно…

— Не-е-е, я лучше пойду. Бывайте, мужики, — возле двери Лешка оглянулся. — Дядь Коль, ты Витьку не ругай. Ему и без тебя от жены досталось.

С минуту после ухода Лешка за столом царила тишина. Племянник сделал вид, что не замечает пристального взгляда старика. Уткнувшись взглядом в тарелку, он сосредоточенно жевал соленый огурец.

Витька уродился на свет божий таким, что говорить о нем без вздоха сожаления и улыбки, было бы просто невозможно. Хотя, с другой стороны, пустым человеком Витька, конечно, не был. Любая работа, будь то крестьянский, монотонный труд или что-то более сложное, требующее размышления и определенной сноровки, давалась Витьке легко и без особых усилий. Племянник мог запросто, в одиночку, поставить новую крышу без единого гвоздя, за пару дней толково и аккуратно прополоть огромный огород или отремонтировать и запустить видавший виды автомобильный двигатель. Правда, того, чего Витька делать не хотел, ему лучше было не поручать. Кое-как привязанная им по просьбе жены веревка вдруг неожиданно рушилась в грязь вместе со свежевыстиранным бельем, а вымытая им тарелка настолько вызывающе пахла селедкой, словно рыбу только что смахнули с тарелки. Что же касается того заборчика возле хлева, который Витька уже трижды ремонтировал опять-таки по настоянию своей упрямой супруги, то живущие за ним шесть упитанных кабанчиков искренне продолжали считать заборчик не более чем декорацией.