Читаем без скачивания Наука убийства - Стив Айлетт

Жизнь и смерть в природе обладают равной властью. Когда законы столь фундаментально противоречат друг другу, они вызывают большое смущение в средней душе — и редко чистый разлом. Сейчас, когда два принципа встретились и примирить их невозможно, промежуточное пространство идеально для демонстрации складывания шаров и поджигания пердежа. В правильном месте и в правильное время возможно уязвить одновременно и застывшую в развитии голову фашиста, и разжиженное сознание скучного либерала. Противоположности притягиваются, выливаясь в сужение возможностей. Взрывы усиливаются в закрытом пространстве. Люди говорят: тот, кто нападает на систему, должен быть готов жить без неё, подразумевая, что они не готовы. Если в кошмаре привиделся людоед, самое страшное — избавляться от его трупа.

Довольный, он встал и сунул книгу в штаны. Нашёл предохранитель и ослепил камеры на банковском этаже болторезкой. Сидя в хранилище, он смотрел на часы и лениво думал о том, что шутовской костюм с разными половинками — удобный ориентир для распиливания. Потом он пошёл на банковский этаж и прижал Узи к виску заднего охранника.

— Брось обжору.

Энтропийный Малыш неподалёку скрежетал зубами болеутоляющие и втыкал на вариант эвтаназии. Пистолет охранника лязгнул об пол, и Малыш поднял взгляд, нервный и испуганный. Данте увидел страх Малыша во всех его многоцветных ферментах — из кувшина его черепа изливалась сердцевина не застывшего желе.

— Дэнни, у тебя это второй раз? Как у меня дела? Суета у входа — передний охранник обернулся, его схватили сзади — выстрелы хрустнули в потолок, взрывая лампы. Кассиры завопили. Охранника вырубил новоприбывший, который вышел вперёд и ненароком раскинул руки. Он был одет в длиннополый плащ, три оттенка чёрного. Снова Данте.

— Ад суть другие люди, Локоть, — сказал он, — особенно когда они травят тебя газом.

Данте поднял винчестер и задумался. Данте Второй сделал ещё шаг вперёд. Сирены надрывались.

— Валяй, Локоть. Мы договорились.

Данте прицелился, и Данте Второй выбросил руку ему в глаза. Карабин щёлкнул, осечка — Данте Второй кинул взгляд.

Данте снова нажал и выстрелил ему в пузо. Данте Второй сложился пополам и кильнул на пол.

— Ты — Кори, тебя так зовут? Будешь заложницей.

Данте поволок Кори Кассиршу к чёрному ходу, а Энтропийный Малыш навёл Кафку на собрание. Троица дала задний ход.

— Ты должен мучиться! — взвизгнула Кори, жуя жвачку. — Ты застрелил собственного брудера-близнеца?

— Это был не бруддер Дэнни, мисс, — прошептал Малыш, когда они прорывались через хранилище, — это был сам Дэнни.

— Обычно на месте преступления оставляют свои отпечатки пальцев, — прожевала Кори, пока Данте подключал лифт. — А ты оставил целый труп?

— Не бывает, чтобы мы не оставили отпечатков, — сказал Малыш. — Всегда с собой от руки раскрашенные подлинники, а, Дэнни?

— Я официально мёртв, мисс, — объяснил Данте. Лифт открылся, и они шагнули внутрь. — Матушка получит страховку. Слава Христу, никакой музыки; есть жвачка?

Кори дала Данте палочку, и они принялись синхронно работать челюстями, пока лифт поднимался. Малыш вытащил из кармана пригоршню таблеток и вбил их себе в рот.

— Оставайся настороже, — сказал Данте.

— Болеутоляющие станут наркотиками будущего, Дэнни.

— Наверняка, но ты этого не увидишь, — пробурчала Кори и выдула большой розовый пузырь.

На третьем этаже Данте использовал жвачку, чтобы прилепить заряд к пульту, и отправил лифт вниз. Троица пошла по коридору, и когда пол бухнул взрывом, Данте застыл перед стеной, которой здесь не должно было быть.

Они с Малышом знали каждый поворот в этом месте после долгих прогулок в BP — Загрузка Джонс сделал прекрасную работу на основе выуженного из драги комплекта архитектурных чертежей. Но до Данте начало доходить, что за пределами собственно банка симуляция косячит. Похоже, Джонс использовал неправильные схемы. Они запоминали не то здание.

2. Инфекция

Инфекция коповозок двигалась среди колдобин Торговой Улицы, как тараканы, крадущиеся в дешёвый отель. В Светлопиве этот фокус проходил неважно — людей арестовывали такими толпами, что власти решили заменить машины монорельсом. Отражение статей закона и граффити прокручивалось по окну, за которым неясный силуэт скрутила задумчивость или расстройство желудка. Случайная пуля превратила окно в паутину трещин, стерев образ.

Это последняя машина остановилась в сумеречной тени Высотки Торговой Улицы. Дверь открылась, и Шеф Генри Блинк вспучился, как пузырь жвачки, отказывающийся взрываться. Блинк потерял всякое чувство меры — каждый из его подбородков голосовал на выборах. Его туша одиноко стояла между правосудием и хаосом, и он раздвинул эти состояния далеко за пределы видимости. Вгрызаясь в пончик размером с плавательный круг, он окинул взглядом первый этаж банка.

— Бенни, сколько народу внутри?

— Двадцать пять человек, Шеф, — хихикнул Бенни Танкист.

— Сколько снаружи?

— Четыре с половиной миллиона, Шеф, от границы до границы.

— И ведь правда, что каждый из нас по сути бисексуален?

— Так говорят, Шеф.

— Так что нам с людьми внутри есть что обсудить. Дай мне мегафон. — Мегафон захрипел резаной свиньёй. Блинк нацелился на банк. — Выходите, и мы не будем пресекать ваш чёртов разврат. Псы? Скот? Да кто узнает? Тем, у кого эдипов комплекс, даю слово матери.

Блинк прервался, чтобы прокашляться от смеха. Бенни пинал машину в ограниченном веселье.

— И чего они не показываются?

— Это всё сирены, Шеф, — они знают, кто мы такие.

— Вот как? — Блинк поднял мегафон. — Фрактальные вихри, сукины вы дети. Всё влияет на всё остальное. Вы чёртовы соучастники, и у меня есть строгое научное доказательство.

— Нелинейность лежит в двух метрах под землёй, Шеф.

— Создаёшь сложности? Хрен с ним — мне нужен только рогалик и глоток кофеина.

— Не а, теория беспорядка, Шеф, — «Каждое действие или бездействие может быть, а может и не быть связано с другим действием или бездействием».

— Под любым другим тупым именем, Бенни, и где угодно в этом громадном мире ты будешь мне рассказывать, что такое мода? В эдаких оловянных штанах? Это операция по зачистке, Бенни. Мы перед лицом преступления, бурим на всех цилиндрах. Топчем много и разные змеиные головы низложения. Бежали на работу, когда ещё дым сотворения мира не рассеялся.

Бенни хихикнул и принялся танцевать на месте.

— У меня хорошее предчувствие, Шеф.

— У нас обоих, Бенни.

— Я набычился, Шеф.

— Я тоже, Бенни, я тоже. Доставай демографическую пушку и ставь на широкое поражение.

В этот момент в разгромленном входе появилась фигура, шаркающая и немощная, руки застенчиво подняты.

— В чём прикол этого шутника? — спросил Блинк. Город и его обитатели казались неполноценными в жёстком сиянии его невежества. — Дай мне обжору, Бенни.

Бенни передал Блинку курнос, и тот крутнул барабан, сплёвывая в сторону, как косилыцик на холме. Потом взвёл курок и поднял пистолет. Мистер Кракен сложился пополам, как кредитная карта.

Малыш подошёл к окну на третьем этаже.

— Это место, ребята, — выдохнул он, — напоминает мне, что сказал батя на смертном одре.

— И что он сказал? — спросила Кори.

— Ничего, мисс, — он был мёртв. Эй, Дэнни, снаружи копы, и солнце заходит.

— Страшно, — сказал Данте, уставившись в потолок. — Я взял на себя ответственность за ваши жизни, а братство хочет избавить меня от последствий. — Данте опустошил винчестер в потолок, швырнул его в сторону и потащил по полу стол. — Увижу Загрузку снова — закатаю ему пулю в голову. Легче вытащить шляпу из кролика, чем ролик из кляпа.

У Загрузки Джонса сложилась репутация практикующего приколиста. Он любил класть скорпионов на сиденье людям и смотреть, как этих редчайших животных давят в лепёшку. Как у большей части иждивенцев, его мировоззрение было мелкоформатным. Он перекачал свой мозг в суперкомпьютер, чтобы тупые идеи приходили к нему даже после смерти. Он был подростком, слишком возбуждённым на будущее.

— Загрузка не слил бы нас в дамп, — прошептал Малыш, пока троица взбиралась на полоток. — Глубоко внутри у него широкая душа — заколи его, и нож даст ростки.

Данте проработал ситуацию до подробностей ножки мухи. Первые три этажа принадлежали банку, и лифт выше не поднимался. Над ними, согласно сенсурраундной реконструкции Загрузки, идут семнадцать этажей, посвященных аферам всех оттенков, куда ходит скоростной лифт снаружи здания. Группа Данте должна прокатиться на нём до крыши, где Роза Контроль будет ждать их с ухмылкой, и на джетфойле доплыть до Аляски — продолжение жизни и репутации Данте будет гарантировано. Они с Малышом стали пионерами перестановочного ограбления, заставляя персонал пробовать маленькие печенья или слушать унылые стихи. Они воровали мусорные корзины, заливали хранилища склизкими водорослями и сделали постановку костюмированной драмы для камер ночного видения. Сегодняшнее ограбление должно было стать более зрелой и утончённой работой, по которой каждый убедился бы, что они готовы.