Отметим, что эта модель начала буксовать еще в 2007 году, во всяком случае именно тогда перестал расти спрос на деньги, и высокие темпы роста их предложения сопровождались ростом инфляции. Но перелом наступил позже. После острой фазы кризиса Россия оказалась в ситуации, существенно отличавшейся от докризисной модели роста. При этом было ощущение, что возврат в прошлое вот-вот произойдет. Но этого не случилось: Россия также погрузилась в свою собственную новую норму. Характеристики ее следующие:
1. Медленный экономический рост, причем, как и в США, замедление является не столько циклическим, сколько структурным. Медленным рост, конечно, является по меркам, к которым Россия привыкла, то есть возможность расти темпами 3–4 %. Средние темы роста экономики в 2000–2008 годах составляли 6,9 %, так что 3–4 % для нас – это сильное замедление.
2. Низкая безработица, что безусловно отличает Россию от США. В 2012 году безработица снижалась уже до 5,2 %. Напомню, что за период с 2000 по 2008 год безработица снизилась с 10,6 до 6,3 % и в среднем составляла 7,9 %. С чем связано такое снижение безработицы? Скорее всего, наложилось два тренда: выход из высокой безработицы переходного периода и негативный демографический тренд. В России закончился резерв незанятой рабочей силы, образовавшийся после реформ и спада 1990-х годов. Теперь первостепенное влияние на экономическую ситуацию будет оказывать ухудшающаяся демография. Каково будет ее влияние, полностью оценить сложно. Но уже понятно, что труд становится относительно дорогим ресурсом. Особенно труд сравнительно молодых поколений. В середине 2012 года говорили также о перегреве экономики, так как снижение безработицы сопровождалось ростом инфляции. В какой степени это заявление близко к истине, можно будет протестировать только со временем. Ведь и безработица, и инфляция в предкризисном периоде переживали структурные изменения, и оценить, какой уровень безработицы критически опасен с точки зрения роста инфляции, пока практически невозможно.
3. Низкая, по докризисным меркам, инфляция. Инфляция в докризисный период тоже по большей части снижалась, но она сменила падающий тренд на возрастающий весной – летом 2007 года, когда безработица снизилась до 6,4 %. Как уже отмечено выше, это было связано с исчерпанием возможностей по дедолларизации экономики на фоне высоких темпов денежной массы. Нечто подобное повторилось в 2010 году, когда попытки ЦБ вернуться к политике таргенитрования валютного курса на фоне притока капитала привели к росту инфляции. Но затем ЦБ перешел к политике плавающего курса, параллельно приток капитала сменился оттоком и ситуация кардинально изменилась. Инфляция вновь снизилась и застабилизировалась на уровне 6–6,5 %, что примерно вдвое ниже докризисных средних. При этом темпы роста денежной массы резко замедлились. Это связано с изменениями на мировых финансовых рынках, где идет deleveraging. Центральный банк частично компенсирует этот процесс за счет постоянного увеличения набора инструментов, под которые он кредитует экономику. Но остановить он его не в силах. Такая ситуация имеет многочисленные последствия для экономики, часть которых описана ниже. Одним из последствий является низкая инфляция.
4. Дефицитный или нулевой бюджет при недофинансированности государственных инвестиций. В условиях замедления экономического роста замедлился и рост доходов. А расходы, сначала в рамках антикризисной политики, потом на предвыборной волне, только росли. Рост коснулся не только социальных расходов, но и военных. Бюджет удалось удержать от скатывания в дефицит только за счет усилий Минфина, в том числе и по принятию бюджетного правила. Но последнее в условиях защищенности социальных (прежде всего пенсий) и военных расходов сыграло с бюджетом злую шутку. Расходы на развитие, в том числе на инвестиции в инфраструктуру, а также в здравоохранение и образование, потеряли приоритет. При этом в сфере социальных расходов основной упор сделан на заработную плату. В результате структура бюджета оказалась сильно перекошенной. Жертвой такой политики также стала накопительная пенсионная система.
5. Снижение положительного сальдо баланса текущих операций. Доходы населения – это, пожалуй, единственная экономическая характеристика в России, которая уже давно превысила предкризисный уровень. Политика по поддержке доходов привела к росту импорта. С другой стороны, на фоне стабильных цен на нефть экспорт растет гораздо медленнее. Более того, изменения на глобальном газовом рынке меняют конкурентную среду для продажи российского газа. В результате текущее сальдо в процентах ВВП снизилось по сравнению с докризисным периодом, но пока еще не намного, до уровня около 4 % ВВП.
На ближайшее время сальдо скорее всего останется на этом или чуть более высоком уровне по нескольким причинам. Во-первых, цены на нефть пока находятся на относительно высоком уровне. Оценки ЦМИ Сбербанка показывают, что на фоне низкого глобального спроса они могли бы быть ниже, на уровне 80 долл. за баррель. Но «арабская весна» и угроза войны с Ираном удерживают нефтяные цены на высоком уровне. По-видимому, свою роль с точки зрения удержания сальдо торгового баланса на положительном уровне играет и комплекс факторов, связанных с инвестиционным климатом, о чем речь пойдет ниже. Еще одна причина – сравнительно мягкая денежная политика ЦБ, пытающегося удерживать процентные ставки от роста на такую величину, которая привела бы к притоку капитала.
Но есть и факторы, благодаря которым сальдо может дальше снижаться. Главный из них – ситуация с бюджетом. Снижение текущего сальдо не случайно совпало со снижением бюджетного профицита. Двойной профицит или двойной дефицит – это стандартные макроэкономические феномены. Если бюджет в связи с ростом расходов уйдет в дефицит, сальдо и дальше снизится. Причем по капитальному счету это снижение будет компенсировано притоком капитала на финансирование бюджетного долга.
6. Отток частного капитала. В принципе, отток частного капитала не является для современной России явлением новым. Бегство капитала – это бич России с самого начала реформ, а возможно, и со времен позднего СССР. Однако на фоне глобального финансового пузыря в 2005–2007 годах картина кардинально изменилась. Впервые в 2005 году чистый отток капитала был равен примерно нулю, в следующем 2006 году был уже значительный – чуть больше 40 млрд долл., а в 2007 году приток составил уже около 80 млрд долл. В начале 2008 года приток частного капитала был существенен, однако он сменился значительным оттоком на пике кризиса осенью 2008 – в начале 2009 года. На короткий период, начиная со второго квартала 2009 года и кончая вторым же кварталом 2010 года, возникло впечатление, что ситуация восстанавливается и Россию вновь ждет приток капитала. Отток капитала в этот период существенно замедлился, а в некоторые кварталы наблюдался чистый приток. Однако уже в конце 2010 года начался перелом, и затем в 2011 году произошел отток капитала размером 90 млрд долл. Та же тенденция наблюдается и в 2012 году.
