Читаем без скачивания МЕЧЕТЬ ВАСИЛИЯ БЛАЖЕННОГО - Елена Чудинова

Скрытый же смысл бредовых на первый взгляд проявлений жестокости вполне укладывается в понятие «психологический террор». Среди бела дня, в кафе, при куче свидетелей: а ты не бери стула, который стоит рядом с кавказским гостем столицы. А лучше, коль скоро ты все равно не можешь заранее угадать, какая именно мелочь может стоить тебе жизни, лучше вообще не заходи в кафе, где гости столицы изволят отдыхать. А коль скоро ты не можешь знать, какое кафе гости столицы выберут для своего отдыха, лучше не ходи ни в какие кафе вообще. Вот если ты по собственному двору станешь пробегать пугливой рысцой — с тобой, быть может, ничего не случится.

Нас запугивают? Да.

Особо эффективным подобный террор может оказаться в силу сочетания двух факторов. Первый — коррумпированность нижних звеньев в правоохранительных органах, второй — загадочная истерика против «ксенофобов» наверху. С любым одним еще можно было бы сладить, но факторов два. Первый не несет в себе никакой новизны — коррумпированность милиции сделалась притчей во языцех еще при Ельцине. А вот откуда взялся второй — очень хотелось бы понять. Речи об «антирусском режиме» и «кровавой диктатуре» оставим демагогам из оппозиции. Путин, конечно, никакой не диктатор. Однако если в первый свой срок он приобрел популярность в народе на борьбе с терроризмом, то на излете второго срока основная борьба внутри страны, кажется, пошла с «ксенофобами». Сводки о раскрываемых то там, то здесь подготовках террористических актов проходят как-то мимоходом, без эмоций и комментариев. Еще немного, и виновниками всех террористических актов окажутся не исламские экстремисты, а все те же «ксенофобы».

Ну откуда, словно по команде, сильные мира сего начали выговаривать это нелепое слово — «ксенофобия»? К русскому народу оно нейдет никак. В массе своей русский человек безалаберен, склонен впустую распылять свои душевные и интеллектуальные силы, бранить всех и вся в пустых разговорах, но вместе с тем — он доверчив, отходчив, отзывчив на чужую беду и долготерпелив. По сути, у нас и антисемитизма-то не было никогда («космополитические» кампании шли от власти, не снизу). Мы — не поляки, в конце-то концов, вот они, да, могли бы рассказать о своем антисемитизме немало интересного, если бы, конечно, захотели. Но антисемитизм это конкретика, а вот ксенофобия — абстракция, платоновский плод, падающий на прилавки, когда не хочется уточнений, ибо уточнения выявили бы нежелательные факты.

То и дело на карте России вспыхивают тревожные огоньки, болевые точки: Кондопога, Сальск, Ставрополь, Омск… Во всех случаях власть откликается стандартно — начинает бороться с «ксенофобией» и искать «провокаторов». Сколько это будет продолжаться? Сколько можно игнорировать и сдерживать народные волнения? В деле Ульмана власть откровенно чихнула на суд присяжных, перед которым обязана была склонить голову, ибо суд присяжных — суд того самого народа, которому эта самая власть служит. С делом Ульмана, впрочем, все относительно понятно. Ни для кого не секрет, что так называемое «мирное население» в Чечне энергически сотрудничало с боевиками. Мягкими способами отучить его от этой привычки не представлялось возможным. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. Но теперь, в обмен на лояльность Кадыровых, власть посылает армии «меседж»: поменьше заботься о собственной жизни, а то угодишь под суд. Ошибка Ульмана в условиях партизанской войны трагична, но вполне естественна. Поняли это и присяжные, чего тут не понять. Власть же сигналит: кто-то все равно должен погибнуть, так пусть этим кем-то в следующий раз окажется наш военный. Чтобы военный в следующий раз не принял мирных жителей за партизан, его обязали принимать всех партизан за мирных жителей. Не очень дальновидно в отношении той самой армии, благодаря которой Чечня вышла из-под дикости шариата, но хотя бы объяснимо.

Но трудно сразу увидеть причины всей генеральной линии. Борьба с «ксенофобией» ведется не только в интересах кавказцев — граждан РФ, но и в интересах кавказцев и азиатов с совсем иным подданством. Весной же в Киреевске умер подросток Вячеслав Герасимов, избитый азербайджанцем — торговцем фруктами. Тот торгует и по сю пору. Мальчик же сам себя, как выяснилось, ударил палкой по голове, притом был ксенофобом и метил в азербайджанца. Вот что это такое? Издержки ориенталисткого курса, тени, брошенные поездкой нашего гаранта конституции по Среднему Востоку? Или напротив — демонстрация «толерантности» перед Западной Европой? То и другое одновременно?

В Западной Европе давно вошел в оборот термин «положительная дискриминация». Если на собеседование приходят цветная женщина и белый мужчина, работодатель, при прочих равных, отдает предпочтение цветной женщине. Но это их, западноевропейские погремушки, пусть до поры играют. Русскую же нацию, подавляющее большинство в стране, кажется, начали подвергать «положительной дискриминации» без спросу: а хотим ли мы ей подвергаться?

Долг общественных сил, партий — понять причины столь странной внутренней политики, а затем попытаться вразумить власть, начать с нею диалог, не позволить отбиться клишированной скороговоркой о ксенофобии и толерантности. А мы, то общество, до которого нет дела Общественной Палате, не должны также позволить втоптать патриотические организации в маргинальную нишу.

Что будет со страной, позволь мы власти окончательно искоренить всю «ксенофобию»? Если завтра начнется война, если российские границы пересекут танковые колонны… Замечательно, скажет толерантная русская молодежь. Эти люди хотят жить в России и брать в ней все, что им понравится. Мы не будем препятствовать этому, мы же не ксенофобы!

Необходимо встать под ружье? Да вы с ума посходили: зачем?

Панацея миграции

(Полемика со статьей Л. Борусяк «Депопуляция и общественное сознание»,

НГ, 18.04.2006)

Осенние арабские бунты во Франции так и не помогли нашим интеллектуалам от аналитики осознать безусловный факт: на приютившую страну трудится только первое поколение мигрантов.[1] Второе и третье неизбежно создают новые социальные проблемы, да такие, что предыдущие (те самые, для решения которых мигранты и призывались) предстают сущим пустяком.

Статья Л. Борусяк «Депопуляция и общественное сознание» продолжает уже сложившуюся традицию печального непонимания этого факта. Основные положения статьи также уже сделались традиционными: население России умаляется, поднять его с помощью мер по увеличению рождаемости невозможно (невозможность эта ничем не аргументируется), чтобы восполнить население, нужно увеличить на порядок число прибывающих в страну мигрантов, причем мигрантов из исламского мира, поскольку родственные мигранты также имеют невысокую рождаемость. Альтернативы нет, загвоздка лишь в том, что общество, в том числе в лице некоторых писателей, «не готово» к принятию мер, от которых ему же, обществу, станет хорошо.

«Единственный реальный фактор приостановления депопуляции — это иммиграция, приток людей из других стран», — пишет автор статьи. Хочется спросить — неужто все мыслимые способы поднять в стране рождаемость действительно уже испробованы? Были разработаны и внедрены различные программы пропаганды деторождения, и не только внедрены, но уже все до единой признаны несостоятельными? Всерьез функционирует действительно эффективный механизм обеспечения молодых семей жильем? Идет борьба с чрезмерной концентрацией населения в городах — и тоже не дает обнадеживающих результатов? Или, может быть, Церковь уже объявила о своем поражении в войне с абортами?

На время написания данной статьи я готова условно поверить, что дело именно так и обстоит. Проблема рождаемости требует отдельного спора, не увязанного в единый пакет с проблемой иммиграции. А я хочу сейчас говорить о последней.

Соглашусь и еще с одним утверждением Л. Борусяк — в нашем сегодняшнем обществе «мигрант-мусульманин воспринимается как явление крайне нежелательное,[2] причем если китайцы — это опасность будущих десятилетий, то кавказцы, жители азиатских республик — угроза сегодняшнего дня». Воистину, так наше общество и думает. Но, по Борусяк, оно должно перестать так думать, широко распахнуть двери прежде всего для мигрантов-мусульман, коль скоро остальные желающие пополнить нашу численность «проблему депопуляции не решат». А нам надо, нам позарез необходимо ее решить, поскольку, здесь вступает следующий знакомый аргумент — у России слишком большая территория. Когда население ощутимо умалится, она не сможет всю ее эксплуатировать. Да, не сможет. И с этим я даже спорить не стану. Только хочу спросить: а нам действительно нужно эксплуатировать ее всю?

Земли, территория — это такое же богатство страны, как нефть, как газ, как золото. Меня слегка ошарашило высказывание Л.Борусяк, что «для традиционного общества первичны территория, земля, для общества современного — люди».[3] То-то эстонцам спать не дают Печоры, что земля в современном мире — вопрос второстепенный. То-то так труден наш многолетний диалог с Японией о праве на острова. Перечислять все военные территориальные конфликты XX века даже как-то и неловко. Чем дальше, тем ценнее на нашей планете земля, в особенности — неосвоенная, полная лесов и залежей полезных ископаемых. Если же нечто имеется в избытке, лишнее откладывают на черный день. Уж, небось, нас как-нибудь достанет на то, чтоб расселиться по периметру своей территории. Ну и вдоль железнодорожных артерий. Большего ядерной державе и не надо. А излишки пустим под тайгу, пускай зарастает на радость грядущих поколений. Другие же страны пусть нам спасибо скажут за содержание общих «зеленых легких».