лишь во фразах " дура, подумала, что я буду с тобой встречаться" и "да кто с тобой, корова, захочет встречаться". Вот только потом ко мне пришло понимания, ведущие с собой под ручки шок и осознание КТО и ЧТО, мне только что "предложил".
Я все же оглянулась, но заметила лишь пару студентов у курилки - беседка с шестью лавочками размещена с боку института на стороне без окон и вся обтянута плетущийся розой - да стремительно бегущую девушку в наушниках, которой я позавидовала. Ее-то разные нарциссы за наушники не хватают и сомнительные предложения не делают.
Соколов мое действие почему-то привело в негодование. Он так же резко посмотрел по сторонам, словно желал увидать, по меньшей мере, камеру, которая засняла его руку-медленно-поднял-резко-снял-очки-тряхнул-башкой, а потом сделал шаг ко мне, наклонился ко мне же (я была метр семьдесят три, поэтому он на сантиметров десять был выше, от чего навис надо мной он основательно) и жестко потребовал:
- Твой ответ?
Ох, он решил поинтересоваться моим мнением? Какая честь! Аж руками вплеснуть захотелось и поклон отбить до земли.
В любовь с первого взгляда я не верила. А если б и верила, то не поверила бы, что ОН (красивый, спортивный, сексуальный парень, за жизней которого сейчас следили с пристрастью киллера, углядевшего свою цель в мушке снайперской винтовки) влюбился с первого взгляда в меня (полноватую девчонку с детским лицом, писклявым голосом, синими волосами и пацанскими замашка). И даже если б я как дура поверила и в первое и во второе, то его "признание" говорило само за себя.
Только я хотела объяснить ему вышеизложенные думы, как воздух наполнил звон, оповестивший о кончине первой пары. Мне срочно нужно было бежать в аудиторию, чтоб извинить за прогул у препода, с которым у нас (если верить расписанию) будет еще две пары, на которые, надеюсь, он меня пустит.
- Я подумаю, - кинула я одну из своих любимых дежурных фраз, которая у меня всегда означала отказ, быстро разворачиваясь к двери, с которой уж стайкой воробью выбегали нервные студенты (целую пару не курили, бедненькие!).
Новоявленный перс на роль моего "бой-френда" останавливать меня не стал. Я уж вздохнула с облегчением, как поняла, что мои любимые наушники остались у него в заложниках.
Это была катастрофа. Мы с ним учились в разных корпусах института, поэтому и дальше пересекаться с ним я не намеривалась, а даже уже начала выдумывать план по сегодняшней смени дислокации после двух пар. А тут мне придется идти к нему, чтоб забрать свою прелесть... гггрррр!
Отвлек меня от поганых дум идущий навстречу профессор, к которому я и бежала на эту самую встречу.
- ПехОва, почему прогуляла первую пару? - поравнявшись со мной, спросил пожилой преподаватель.
Мою фамилию он произносил, делая странно ударение на "о", от чего получалось не пЕхова, а пехОва. Вызывая у меня и моих одногруппников странных ассоциации. Особенно когда учитель качал головой и говорил быстро со своим этим дурацким ударением: ПехОва-ПехОва. А все из-за того, что мы с ним в первый же день сильно поругались из-за синего цвета своих волос (я не виновата, что на курсе единственной неформалкой оказалась!). И прицепился же именно ко мне! Хотя тут повсюду ходят и розовенькие, и фиолетовые, где-то даже зелененькая затесалась. Я мельком видела.
В свое оправдание я наговорила кучу лапуты о пожаре в нижней квартире, которую спасла я, забыв закрутить в душе кран, от чего пожар и был благополучно залит до приезда пожарных.
Препод мне не поверил, но старание оценил, а потом еще похвалил:
- Все-таки не зря Вы, ПехОва, пишите сказки.
Я скромно промолчала этой похвале (и не надо мне тут, никакая она не сомнительная!). Сергей Васильевич - преподаватель по русской литературе - один из немногих учителей который знал, что я хочу стать писателем и уже печатала некоторые рассказы в местных газетах и альманахах. Правда, он относился к моим стремлениям скептически. Прямо как моя мама, от чего я даже заподозрила их в дальнем родстве. Только если мама считала, что это дурость, глупость и фигню-которую-никто-не-будет-читать-потому-что-это-не-любовный-роман, то Сергей Васильевич попросту не считал фентези за достойный жанр, называя их ласково: сказОчками. Но к его умозаключениям скептически относилась уже я, потому что попросту не понимала людей считающих, что кроме русской классики в мире нечего читать. Глупо это как-то, да и вообще не зря говорят: "лучший способ раскритиковать чью-то работу - это сделать ее лучше. Или как говорил Клайв Стейплз Льюис, автор "Хроники Нарни": "Я пишу то, что хотел бы прочесть сам".
Благополучно отмазавшись от препода, я стремглав кинулась на улицу. Как я и думала, две мои подружки уже курили по второй, если уж не по третьей, сигареты, а Надька бесполезно пыталась строить глазки Ивану Бордуреву. Ему все девчонки строят глазки, точнее строили до прихода Соколова. Даже я на первом курсе была одной из его фанаток, но не из-за тайно любви, а потому что "любоффь" к Бондуреву, была что-то наподобие увлечения одной группой, или актером. То есть симпатия к Ивану - это повод у девчонок вступить в одну из групп. Их было всего две: "ах, он такой секси" и "да он вообще козел". И вступали во вторую обычно те, с кем Иван имел отношения только половые... нет, мытье полов тут не имеется в виду, так что вы подумали правильно.
"Идеальных людей на свете нет" - Иван часто любит повторять это фразу, особенно тем, кто разочаровался в первой группе фанаток и переметнулся ко второй. Но для многих он все же остается идеалом. В конце концов, мечтать никому нельзя запретить.
- Где шлялась? - вместо приветствия спросила Надя.
Более педантичная Катя (педантична в том плане, что понимала, до звонка осталось всего ничего, а на пары она никогда не опаздывала) вначале сунула мне в зубы сигарету, и лишь потом, вопросительно уставилась поверх очков своими каре-зелеными глазами.
С Надей Бойковичь и Катей Мышовой мы познакомились еще на первом курсе и ко второму могли уже здраво называть себя подругами, раз за год мы узнали друг о друге всю подноготную, начиная от религиозных взглядов и заканчивая, кто с кем впервые целовался. Хотя в нашем возрасте тема поцелуев уже для некоторых перестала быть актуальна, но большим мы, увы, похвастаться не могли.
Мы напоминали мне трех толстяков их книги. Нет, не в смысле, что мы были больших габаритов, а
