Страшные годы татаро-монгольского ига дали Руси и святых мучеников за веру. Среди них благоверный князь Михаил Черниговский и его боярин Федор и святой Михаил Тверской. Рассказы об их мученической смерти читатель также найдет в настоящем издании.
«Золотым веком» русской святости, несомненно, стали конец XIV и XV столетие. Не случайно и в нашей книге эти века представлены наибольшим числом имен. Это расцвет «монашествующей Руси». Почти все святые этого времени — преподобные, основатели и иноки прославленных русских монастырей. Первое место среди них принадлежит величайшему из русских святых — преподобному Сергию, Радонежскому чудотворцу, «игумену земли Русской», как называли его уже при жизни. Большинство русских святых конца XIV — начала XV века были его учениками или собеседниками, испытавшими на себе его непосредственное духовное влияние. Именно в XIV и XV веках возникают самые прославленные русские обители. Помимо Троице-Сергиевой лавры назовем московские Чудов, Симонов, Спас-Андроников монастыри, основанные при непосредственном участии святого Сергия или его учеников; Кирилло-Белозерский и Ферапонтов, Прилуцкий, Соловецкий, Иосифо-Волоколамский. Жизнеописания святых начальников этих и многих других обителей читатель также найдет в книге.
Еще один чин святости, широко представленный в книге, — это святители, прославляемые Церковью как пастыри и учителя христианского народа. Среди них — жившие еще до монгольского нашествия святитель Леонтий Ростовский и знаменитый новгородский архиепископ Иоанн; московские святители и первые московские чудотворцы Петр и Алексей (Алексий); просветитель Перми святитель Стефан; митрополиты Московские и всея Руси Макарий и Филипп Колычев. Последние двое жили в XVI столетии и были современниками царя Ивана Грозного. Святитель Макарий вошел в русскую историю, прежде всего, как выдающийся книжник. По его инициативе на церковных соборах 1547 и 1549 годов было канонизировано к общецерковному прославлению около 40 русских подвижников, многие из которых ранее почитались местно. По всей России собирались жития, каноны и описания чудес новых русских чудотворцев, составлялись новые жизнеописания. Главное же дело митрополита Макария — создание Великих Миней Четьих. Он начал составлять их еще будучи новгородским архиепископом, в 1529 году, и в течение по крайней мере двадцати лет вместе со своими ближайшими помощниками собрал «все книги чтомые, которые в Русской земле обретаются». В двенадцати громадных месячных книгах (начиная с сентября — первого месяца церковного года) были расположены по дням памяти жития, проложные статьи, сказания о чудесах и многие другие книги духовного содержания. Именно митрополиту Макарию, прежде всего, обязаны мы сохранением книжных богатств древней Руси и, в частности, древнерусской житийной литературы. Его Великие Минеи Четьи — бесценный источник наших сведений о подвижниках древней Руси.
Судьба же святителя Филиппа Колычева сложилась трагически. Он стал жертвой опричного террора Ивана Грозного и, силой изверженный из сана, принял мученическую смерть.
Заметное место среди русских святых занимают юродивые, или блаженные, — люди, живущие в миру, но полностью порвавшие с миром, отказавшиеся не только от какой бы то ни было собственности, но и — по крайней мере, внешне — от разума. На Руси к ним всегда относились со смешанным чувством страха и жалости и прислушивались к их словам как к откровению свыше. В нашей книге читатель может познакомиться с жизнеописаниями новгородского юродивого Михаила Клопского (XV век), знаменитого Василия Блаженного, имя которого сохранилось в названии прославленного московского собора (XVI век), и Ксении Петербургской (XVIII век).
Церковь чтит и святых мирян — людей, которые, не порывая с миром, ведут праведную жизнь и тем получают от Бога дар чудотворения еще при жизни или после смерти. Среди них — праведная Юлиания Лазаревская, муромская чудотворица (она жила в конце XVI — начале XVII века), и святой Иоанн Кронштадтский (умер в 1908 году), единственный священник, канонизированный Церковью именно за свой подвиг служения в миру.
Вторая половина XVI и особенно XVII век представлены в книге заметно более скудно, нежели предшествующие столетия. Это отнюдь не случайность. «XVI век в Русской Церкви уступает XV, бесспорно, в том, что составляет сердце церковной жизни, — в явлении святости», — писал Г. П. Федотов. В еще большей степени эти слова применимы к XVII столетию. Обескровленное расколом и кровавой борьбой со старообрядчеством, ушедшее большей частью в показное обрядовое благочестие, русское православие уже не дает великих святых, какими были подвижники предшествующих столетий. Среди святых, живших в XVII веке, в книге представлены лишь трое, причем святая Юлиания Лазаревская и святой патриарх Гермоген преставились в начале XVII века (святитель Гермоген принял мученическую смерть в годы Смутного времени, явив собой выдающийся пример служения Отечеству и Православию), а деятельность святителя Димитрия Ростовского пришлась уже на самый конец столетия и начало следующего, XVIII века.
Казалось, что последовавшие в XVIII столетии потрясения — ликвидация патриаршества при Петре I и замена его Священным Синодом, превратившимся по существу в бюрократический орган государственной власти, гонения на монашество, нашедшие выражение в введении монастырских штатов и закрытии едва ли не большинства монастырей при Екатерине Великой, начавшийся отток иноков за пределы Российской империи, должны были привести к логическому завершению этого процесса затухания русской святости. Но нет. В XVIII–XIX веках происходит возрождение духовной жизни в России. В трудах и подвигах святых Тихона Задонского, Серафима Саровского, Амвросия Оптинского и других оптинских старцев как будто воскресают времена древних русских подвижников, хотя подвиги святых нового времени наполняются во многом новым содержанием. Так, уникальным явлением в истории России XIX столетия становится старчество — особая, высшая форма церковного служения. XVIII век представлен в нашей книге четырьмя именами. Это святители Димитрий Ростовский, Тихон Задонский, преподобный Паисий Величковский (с именем которого и связывают возрождение в России древней иноческой традиции и начало старчества) и блаженная Ксения Петербургская. XIX век дал России многих великих подвижников. В нашей книге представлены биографии трех из них — преподобных Серафима Саровского и Амвросия Оптинского и святителя Иннокентия Московского, просветителя Аляски и Сибири. Наконец, двое великих святых (праведный Иоанн Кронштадтский и святитель Тихон Московский) жили уже в XX веке — последнем столетии уходящего тысячелетия. Иоанн Кронштадтский умер еще до трагических событий русской революции. Святитель Тихон, напротив, вступил на свой крестный путь патриарха Московского и всея Руси в трагические дни октябрьского переворота 1917 года. Он умер своей смертью (по крайней мере, согласно официальной версии), однако стоит в одном ряду с великими русскими новомучениками и исповедниками — жертвами страшного террора, поразившего Россию в первой половине XX столетия.
Конец XX века на наших глазах входит в историю как время новых испытаний и новых потрясений общественной жизни. Но — будем надеяться — еще и как время духовного возрождения России. Не потому ли фигуры великих русских подвижников, служивших и служащих нравственным ориентиром и маяком в вечно мятущемся мире, вызывают у нас сегодня, как никогда, пристальное внимание?
КНЯГИНЯ ОЛЬГА
Княгиня Ольга была первой в России правительницей-христианкой. «Предвозвестницей христианской земле» называет ее древний летописец: «Си бысть предътекущая крестьяньстей земли, аки деньница пред солнцем и аки зоря пред светом».
Начало жизненного пути княгини Ольги теряется во мраке неведения и известно нам лишь по поздним преданиям и легендам. Родилась будущая великая святая на севере Руси — в селении Выбутовская весь, недалеко от древнего русского города Пскова, тогда еще, кажется, не существовавшего. «Была она от языка варяжского, рода же не княжеского, не вельможеского, но от простых людей». Летописи сообщают о браке Ольги с киевским князем Игорем под 903 годом; получается, что Ольга родилась в 80-е или в самом начале 90-х годов IX века. (По другим летописям, Игорь женился в 912 году на 10-летней Ольге.) Однако известно, что большинство летописных дат нашей начальной истории проставлены летописцем, что называется, «задним числом», и их можно принимать лишь условно. Это относится и к дате женитьбы Игоря, и к предполагаемому времени рождения княгини Ольги. Скорее всего, княгиня появилась на свет значительно позже. Во всяком случае, своего сына Святослава Ольга родила около 942 года, а значит, была в то время еще не совсем пожилой женщиной.
