От унылых мыслей Свенью снова отвлек донесшийся из поросли шум, как будто какое-то крупное животное продиралось сквозь заросли крапивы и болотных папоротников. Девушка попыталась внушить себе, что ей нечего бояться, но непроизвольно перед глазами возник младенец темного эльфа, пристально, с алчностью смотрящий на нее.
Свенья бросила взгляд через плечо, но в сумерках, погрузивших мир в длинные тени, слева и справа от тропинки не было видно ни зги. Жало беспокойства все глубже проникало ей в душу.
«Не будь смешной», – пробормотала она в надежде, что звук собственного голоса придаст ей мужества, однако боязливая дрожь свидетельствовала о противоположном.
Размашистыми шагами Свенья заспешила по тропинке. Появившаяся в наступившей темноте высоко на небе луна чертила на проторенной дорожке причудливые разводы из света и тени. Кривые ветви сосен беззвучно покачивались на ледяном ветру, кругом ни шороха, над болотом воцарилась какая-то неестественная тишина, нарушенная лишь стаей гнездившихся в спутанной кроне старого каштана ворон, которые внезапно снялись с дерева и растрепанной черной тучей понеслись прочь.
Свенья вздрогнула. Должно быть, птиц что-то вспугнуло. Она принялась уговаривать себя, что сама стала причиной птичьего переполоха, но тут же среди рассерженного карканья расслышала чей-то гортанный злобный рык и поняла, что для тревоги у нее имеются основательные причины. С шумом пробирающийся сквозь заросли зверь не мог быть ни бобром, ни даже мортарингом, – те почти беззвучно двигались по болоту и не были такими крупными и сильными.
«Он преследует меня, – подумала Свенья, отчаянно стараясь совладать с паникой. – Боже мой, он преследует меня!»
Словно в подтверждение ее мыслей шорох приблизился, и молодой торфянице показалось, что она слышит ритмичный, всасывающий звук, словно ветер ходит по закоульчатым руинам замка. Не сразу Свенья поняла, что это за звук, но потом догадалась.
Чье-то прерывистое дыхание.
Это было слишком. Свенья никогда не считала себя очень уж боязливой – она много чего перевидала и испытала на болотах, – но сейчас страх сжал сердце железными тисками, оставив место лишь для единственной мысли: «Прочь отсюда, как можно быстрее прочь!»
Свенья пустилась наутек. Глухой топот сапог по земле заглушал тяжелое дыхание и лихорадочное биение сердца. Все чувства были обращены к одному – нарастающему шуму в подлеске. Перед мысленным взором возникла яркая картина: через болото несется черный медаедь с красными от бешенства глазами и кровавой пеной в пасти. При этом Свенья прекрасно знала, что в окрестностях Мурбрука уже три поколения жителей поселения не встречали медведя…
Она бежала изо всех сил, но уже через полкилометра сердце стало выскакивать из груди, одновременно возникла колющая боль в боку, сначала слабая, затем все сильнее и сильнее. Свенья постаралась дышать ровнее и не обращать внимания на боль. Затем в панике она оглянулась и увидела метрах в пятидесяти позади огромную, очертаниями напоминающую быка тень.
«О древние боги, что это за существо?»
Свенья была не в состоянии определить, что это за зверь. Никогда прежде она не встречала никого подобного. Но одно было абсолютно ясно: зверь преследует ее, и значит, нельзя терять ни секунды!
Эта мысль погнала Свенью вперед. Лунный свет окрашивал темно-коричневую болотную топь внизу в матовый серебристый цвет. С тихим бульканьем на поверхность поднимались пузырьки воздуха от разлагавшихся в солоноватой воде растений. Краем глаза Свенья увидела справа необычной формы скалу, которую местные с давних пор звали Чертовой. Ветер, дождь и время обработали монолит высотой в добрые десять метров так, что при некотором воображении он напоминал череп с глубокими глазницами и двумя рогами над покатым лбом. Наверху, цепляясь корнями за черную скальную породу, росла кривая сосна, и Свенья знала, что по склону к сосне ведет что-то вроде тропинки. Старики рассказывали, что давным-давно у темных эльфов здесь было место поклонения их ужасным богам, в честь которых они проводили жуткие языческие ритуалы. Но все же вид Чертовой скалы придал Свенье сил, так как отсюда оставался всего лишь километр до края болота, и значит, если она продержится несколько минут, то спасется…
Тропинка огибала подножие Чертовой скалы и, устремляясь дальше на восток, вела прямо к Мурбруку. Свенья неслась в тени скалы, но чем быстрее она бежала, тем невыносимей становилась боль в боку. Только теперь она сообразила, что до сих пор тащит на спине корзину с торфом. На бегу она сбросила с плеч ремни и тут же оступилась из-за покатившихся из корзины кусков торфа. Свенья попыталась удержаться на ногах, но, охнув, упала ничком. Далеко выступающая ветка сосны хлестнула ее по лицу, оставив под левым глазом кровавую полосу, но Свенья даже не ощутила боли. Она быстро встала и побежала дальше, превозмогая желание оглянуться на зверя.
Преследуемая топотом звериных лап, Свенья выбежала из тени Чертовой скалы. Теперь уже было рукой подать до опушки, прямо за которой начинались хижины и дома Мурбрука. Единственной мыслью было, что она хочет жить скромной жизнью в кругу семьи, и пускай бедной и тяжелой будет эта жизнь, она согласна на любую. Любая жизнь лучше, чем смерть…
Вот из сумрачной темноты показались огни Мурбрука – расплывчатые пятна света на темном мрачном фоне леса. Еще четыреста шагов – и она спасена, всего только четыреста шагов…
Зловонное сопение животного становилось все громче. Теперь топот лап раздавался совсем близко, и хотя рассудок приказывал Свенье не делать этого, она бросила быстрый взгляд через плечо – как раз в тот миг, когда громоздкая, приземистая тень оторвалась от земли и метнулась вперед. Огромный зверь оказался всего в десяти шагах от нее, и, когда со злобным рычанием он приготовился к очередному прыжку, Свенья с ужасающей ясностью поняла, что, как быстро она ни бежала бы, ей не спастись.
И увы, оказалась права.
Когда до огней поселения оставалось лишь триста шагов и на краю болота уже выступили из темноты контуры домика Свеньи, ей показалось, что она затылком чувствует горячее, омерзительно пахнущее тухлым мясом дыхание. В следующее мгновение она получила такой чудовищной силы удар в спину, что из ее легких со свистом вырвался воздух. Не осталось сил даже закричать, и она, словно соломенная кукла, упала на землю.
На мгновение в глазах у нее почернело. Ошеломленная, Свенья перекатилась на спину. Торф и сосновые иглы прилипли к лицу. Сквозь тусклую красную завесу она пристально смотрела в небо, пока в голове не прояснилось. Свенья нервно приподнялась, стала пристально вглядываться в темень, затем быстро поползла на четвереньках. Широко распахнутыми глазами она высматривала зверя; страх разрывал туман помраченного сознания и прояснял мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
