Я познакомился с советской тассовской группой. Официальный переводчик — Алеев Борис Васильевич. Радист — Долматов Леонид Васильевич, или на китайский лад Ли Вэнь. Он тоже в даньи и щеголяет в веревочных тапочках. Не было среди встречающих Южина Игоря Васильевича. Он дежурил на радиостанции.
День выдался яркий, солнечный. Наш ТБ-3, опасаясь японской авиации, ушел из Яньани вскоре после разгрузки.
Все это пишу рядом с Долматовым в комнате, где помещается радиостанция. Сам Долматов отстукивает на «ключе» сообщение в Москву о нашем благополучном прибытии. Во дворе тарахтит бензиновый движок. Тут же знакомится с аппаратурой Риммар. За стеной Южин и Орлов накрывают праздничный стол. В комнате уютно горят свечи...
Будем жить в этом домике и мы, кроме Орлова, который поселится возле госпиталя. По словам Долматова, госпиталь — это ряд пещер, отрытых в лёссовом склоне горы.
Все возбуждены. Мы — прибытием в Яньань, а Южин, Долматов и Алеев — вестями из Советского Союза и письмами родных.
Обстановку в мире наши яньаньские старожилы представляют лучше нас. Превосходно налаженная Долматовым [10] радиостанция позволяет практически круглосуточно прослушивать эфир.
12 мая
1927 год ознаменовался установлением в городах жесточайшей гоминьдановской диктатуры. Однако крестьянские восстания продолжали лихорадить страну. КПК начала формировать базы на основе крестьянского движения.
Мао Цзэ-дун возглавил один из вооруженных отрядов, засевших впоследствии в горах Цзинганшань. Вскоре к нему присоединился отряд Чжу Дэ. Объединенные отряды получили наименование 4-го корпуса Красной армии. Командиром стал Чжу Дэ, политкомиссаром — Мао Цзэ-дун.
В январе 1929 года 4-й корпус пробился к городу Жуйцзинь. В провинции Цзянси стала функционировать Центральная революционная база.
Великий поход свел воедино Красную армию на северо-западе Китая в конце 1935 года. На территориях, занятых прежде войсками маршала Чжан Сюе-ляна и местных милитаристов, образовался Освобожденный район с центром в Яньани.
Тогда в Яньань прорвалось около 25 тысяч бойцов и командиров — это все, что уцелело в результате Великого похода. Потом еще подходили мелкие отряды.
Местные жители называют Яньань Фуши.
Мои записи в дневнике прервал визит Кан Шэна и его секретаря Сяо Ли. Пришлось спешно принимать гостей в столовой.
Информацию для своей корреспондентской работы: события в Китае, положение на китайских фронтах, взаимоотношения с Гоминьданом (ГМД), события в Особом районе, обстановка в Маньчжурии — мы будем официально получать от Кан Шэна или его сотрудников, как это и было до сих пор.
Кроме того, я должен информировать и консультировать Коминтерн — эта сторона моей деятельности предполагает встречи с Мао Цзэ-дуном, членами политбюро и другими ответственными работниками. Мой приезд согласован с руководством КПК.
Кан Шэн подробно расспрашивал о положении на советско-германском фронте, повторяя, как он желает нам скорой победы над немецкими фашистами.
Голос у Кан Шэна, или. как его еще называют, Кан Сина, — тонкий, шипящий. Кан Шэн говорит по-русски с акцентом, [11] не спрягая глаголов. У него бедный запас слов, но понимает по-русски хорошо.
Кан Шэн всегда улыбается. Кажется, улыбка навечно приклеилась к его тощему, желчному лицу. Когда он слушает, то на японский манер шумно втягивает в себя воздух, якобы радуясь речи собеседника. За годы, которые я его не видел, он не изменился, такой же нервный, жилистый. Ощущение, будто перед тобой деревянный человечек на пружинках.
Кан Шэн обрисовал положение Особого района, который включает в себя провинции Шэньси, Ганьсу, Нинся. На северо-западе район блокирован милитаристскими генералами братьями Ма, которые фактически никому не подчиняются и ведут оживленную торговлю с японцами. От этих генералов можно ожидать любой подлости. У них под ружьем многочисленные воинские соединения.
Со стороны провинции Шэньси Особый район обложен войсками милитаристского маршала Ян Си-шаня, формально подчиненного центральному правительству в Чунцине. Сей воитель прославился тем, что собрал с провинции налог на 32 года вперед: совершенно новый вид мародерства. А далее везде, где японцы не соприкасаются с частями 8-й НРА, Особый район плотно блокируют гоминьдановские дивизии. Кан Шэн заявил, что «Чан Кай-ши плюет на единый фронт и ищет только повода для нападения».
Обстановка вокруг Особого района и в самом районе чрезвычайно сложная.
* * *
Я прикован к дому. В любой момент может последовать приглашение от Мао Цзэ-дуна.
После обеда продолжаю запись. Ознакомился с хозяйством. Наш дом примостился на горушке — отроге обширной столообразной горы. Внизу долина рек Сяошуй и Яньшуй. По сторонам долины — плоские горы, поросшие кустарником и деревцами. Долина и подошвы гор испещрены зелеными квадратиками посевов. Деревьев в долине мало, только сбоку от нас и ниже — помещичья усадьба с пышным персиковым садом. В саду несколько домов. Здесь размещается аппарат Кан Шэна, так называемая служба информации. Это место называется Цзаоюань.
Домик наш из светло-серого кирпича с окнами, заклеенными бумагой. Сами окна точь-в-точь пчелиные соты. И каждая сота заклеена бумагой. Лишь в комнате, где устроена [12] радиостанция, один из оконных квадратиков застеклен, чтобы наблюдать за двором. В комнатах по печи того же светло-серого кирпича. Зимой печки топятся углем. Комнаты оштукатурены и выбелены. Полы деревянные, некрашеные, струганые. Дом за типичным среднеазиатским дуваном. Возле домика кухонька, но до основной кухни метров триста от дома. За этой кухней небольшое плато, там конюшня. Здесь передвигаются на лошадях, мулах, ослах.
За конюшней — крутой подъем, метров на двести. Там пещеры, в которых резервная радиостанция с антенной, выведенной на вершину горы, а кроме того, бочки с бензином, запасное оборудование. [13]
С другой стороны дома — отвесный обрыв.
Хозяйством распоряжается старик Чэн — пожилой дальневосточный китаец. Ои сносно изъясняется по-русски. Ему пособляют два паренька. Стряпает китайский повар. Все они у нас на жалованье.
Повар готовит грязно и неряшливо. К нам его определил Кан Шэн.
Перед обедом, после осмотра пещер с нашим запасным имуществом, я поднялся на вершину горы. Местность, насколько хватает глаз, — унылое лёссовое нагорье. Одна за другой плоские плешивые горы песчаного цвета с зелеными островками кустарников.
Высота местности над уровнем моря 800–1200 метров. С непривычки задыхаешься, когда идешь в гору.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
