эркер с парочкой плетёных стульев и журнальным столиком. Тоже плетёным. Четырёхгранное окно демонстрирует уже знакомый садово-парковый ландшафт. Деревья начали желтеть, дорожки усыпаны листьями. За чугунным забором высятся старинные здания в викторианском стиле.
К двери приближаюсь осторожно.
Поворачиваю круглую ручку, толкаю массивную створку. Отворяется без единого скрипа. Врубаю полную остановку времени, переступаю порог.
Я в гостиной.
Громадная комната с громоздкой мебелью, лакированным паркетом, кожаными креслами, диваном, шахматным столиком, камином и необъятным окном.
Консерватизм — это слово первым приходит в голову.
Мне потребовалось два выстрела, чтобы уложить мордами в пол мужиков в твидовых костюмах. Первый вооружён дробовиком, второй — короткоствольной штурмовой винтовкой.
Откручиваю время.
Тела падают.
А на меня бросаются чёрные сгустки ярости. Парящие над полом чудовища шарообразной формы. Кажется они состоят из угольной пыли либо из...
Пепла.
Габаритами хищники не превышают обычного пса, но у них отсутствуют лапы и хвост. Зато имеется пасть, утыканная тёмными клыками. Зрачки полыхают красным. Конфигурация непрерывно меняется — словно незримая рука продолжает достраивать оболочку.
Стреляю в ближайшего монстра — пуля проходит насквозь, не причиняя пепельному созданию вреда.
Я вынужден вновь притормозить хронопоток, чтобы вычислить своих врагов. Первый волшебник стоит у окна, воздев руки над головой. Думаю, это страж, если принять во внимание клоунский прикид. Второй маг расселся в кресле, повёрнутом спинкой к камину. На фоне окна я не могу рассмотреть черты лица этого человека. Мужик не носит маску и балахон, но его костюм ослепительно белого цвета. Даже галстук белый. И, мать его, туфли.
Нельзя тратить энергию попусту.
Формирую в левой руке световой сгусток и швыряю к воздевшему руки стражу. Это и есть пепельный маг. Шар настолько плотный, что прожигает в груди противника здоровенную дыру. Тут же выпускаю три пули в кресло — туда, где секунду назад сидел второй волшебник. Сидел спокойно, закинув ногу на ногу.
Кресло свободно.
Маг исчез.
Сворачиваю технику и вожу пистолетом из стороны в сторону. Пепельный колдун с глухим стуком падает на ковер. Зубастые твари развеиваются, пепел просыпается чёрным дождём.
Движение справа.
Неуловимая тень.
Перевожу пушку, стреляю. Мимо. За тенью не угнаться. Разворачиваюсь по часовой стрелке и выпускаю наугад ещё несколько пуль — по предполагаемой траектории врага.
Тень слева.
Открываю огонь, не целясь. Выпускаю четыре пули, стараясь накрыть целый сектор пространства. Неожиданно тень выныривает в шаге от меня. Роняю пистолет, замедляю время на треть. На секунду противник становится более чётким, но лишь на секунду.
Струя воздуха.
Удар по рёбрам.
Второй — в живот. Я падаю, но успеваю вкачать ману в хронопоток максимально — так, чтобы в ноль. Перекат, нижняя стойка.
Следующий удар высекает мою опорную ногу.
Человек в белом замедляется, с интересом смотрит на меня. Все удары были жёсткими, точными. Можно сказать, безжалостными.
Из меня вытекает драгоценная мана.
— Ты неплохо сражался, — голос у мужика тусклый, ничего не выражает. — Вот только домен не удастся покинуть без моего ведома.
Откручиваю реальность к исходным настройкам.
Человек в белом не исчезает.
Стоит на прежнем месте, неотрывно наблюдая за моими действиями. Этот ублюдок гораздо сильнее меня. Он — хрономаг. Более опытный и закалённый в боях.
— Ты — Тиран, — догадываюсь я.
И кое-как встаю на ноги. Правая голень побаливает, но не смертельно. В целом, я могу продолжать бой. Пусть и безнадёжный.
— Ещё никто не выбирался из допросной комнаты, будучи скованным наручниками. И находясь под присмотром Фурии. Никто не убивал столько моих людей. Я впечатлён.
— Здорово, — бурчу я. — Выпустишь меня наружу?
Тиран улыбается.
Медленно качает головой.
— Ты знаешь условия. Основатель должен вернуться в наш мир. Найди его, передай воззвание Монолита. Второе Пришествие — вот наша цель.
— Я не знаком с Основателем. Без понятия, где его искать.
По лицу мужика видно, что он мне не верит.
— У тебя есть сутки на размышление, Корсаков. Ты не покинешь домен, пока не согласишься с моим требованием. После этого ты приступишь к поиску Основателя. Я буду тебя сопровождать в странствиях. Не справишься — убью. Справишься — отпущу с почестями.
Разговаривать с фанатиками бесполезно.
Это люди, живущие в персональном вирте. Не важно, во что они верят. В Ктулху, Шамбалу или Говорящий Паштет. Это психи, напрочь оторванные от действительности.
Выбора нет.
Я сдохну, если не справлюсь с белым пиджаком.
Тиран — хрономаг, умеющий хорошо драться. Возможно, пользуется защитными амулетами и прочей артефакторикой. Мой единственный козырь — свет. Проблема в том, что я не успел освоить родовые техники, не успел толком позаниматься в Магикуме с крутыми преподавателями. Все, что у меня получается... чистой воды шара.
Самое время прибегнуть к силе рода.
Делаю глубокий вдох и погружаюсь в медитацию. Не закрывая глаза, не настраиваясь, не вызывая в памяти дочь или девушек, с которыми мне понравилось трахаться.
Чувство было знакомым.
Ныряю в пограничное состояние транса, продолжая воспринимать окружающую реальность. Возникает иллюзия проницаемости. Словно я — часть вселенной. Окно, журнальный столик, скрытый за дубовыми панелями телевизор. Сквозь меня прокачиваются волны энергии. Средоточие наполняется... и не опустошается.
Обращаю взор в неведомые глубины подсознания.
Мне надо отыскать техники, применяемые поколениями моих предков...
— Перестань, — хмурится Тиран. — Даже не пытайся бросить мне вызов.
Я и не пытаюсь.
Просто делаю.
Озарение накрывает меня внезапно, как всё гениальное. В топку родовые техники. Боевой транс позволяет мне свободно черпать ману. В любых количествах.
Время застывает.
Эффекты замедления накладываются друг на друга.
Человек в белом вновь превращается в тень — я не понимаю, как он это делает. И не пытаюсь понять. Просто окутываю себя нестерпимо яркой аурой. Не кулак или предплечье, всё моё тело превращается в светящийся ударный механизм.
Бью по площади.
Представляю себя сферой, вокруг которой разбегается энергетическое кольцо. Ткань пространства напитывается маной. Я выдыхаю — и световой обруч начинает расширяться. Слышится гул, воздух раскаляется. Чудовищный удар сотрясает гостиную. Мебель скукоживается и чернеет, осыпается пеплом, трещит и разваливается. Сыплется штукатурка. Вылетают стёкла из оконных рам. Это не огонь. Нечто мистическое и непостижимое. Свет не приводит к пожару, он сразу выжигает всё сущее, обращает его в прах.
Тиран выжил.
Перекатившись по ковру, враг ускользнул от ударной волны. Главе домена лишь слегка опалило костюмчик на спине. Выпрямившись, монолитовец устремился ко мне. Шутки закончились. Из рукава выскальзывает лезвие.
Обрушиваю световой поток сверху.
Расходую на атаку почти весь энергетический запас, но быстро восстанавливаюсь. Тиран на высокой скорости
