окна была видна счастливая семья из четырех человек. Женщина тепло улыбалась, мужчина снисходительно смотрел на возню младших детей. Изящная девушка, чья красота не знала границ, мягко прильнула к матери и легко дразнила толстого младшего брата. Идеальная картина идеальной семьи.
Треснула со звуком моих шагов.
— Бай Лилу!— мужчина яростно взревел, а я ведь даже еще ничего не сделала. Вот всегда он так. Уперев кулак в раскрытую ладонь, я поклонилась.
— Отец, матушка, рада приветствовать вас.
Не рада. Они тоже. Но против решения дедушки не пойдешь. Хотя он официально передал власть сыну, но все еще пользовался в секте огромным уважением, и статус Старейшины и патриарха довольно часто перевешивал статус Главы. На мой субъективный взгляд, из отца вышел не очень хороший лидер.
— Если ты настолько рада приветствовать нас, тебе стоило прийти пораньше, — холодно одернула меня мать. — И что это на твоей служанке?
Младшая сестра по бледности сравнялась со мной, не отрывая взгляда от Чуань-Чуань. Еще чуть-чуть, и из прекрасных глаз, которые уже воспели в десятках стихотворений, польются жемчужные слезы. Но надо признать, белое платье из павлиньего шелка сестре действительно шло, как и изящная жемчужная заколка. Даже не удивлена, что она решила надеть его на совместный завтрак. Уж очень оно в ее стиле. Подчеркивает нежность, невинность и трогательную красоту, которую Юлан унаследовала от нашей матери.
— Я решила подарить ей новое платье,— словно само собой разумеющееся, объяснила я.— Сама я подобные обноски никогда не надену. Ткань дешёвая, фасон устаревший, в самый раз для служанки.
Я прикрыла рот веером, довольная произведенным эффектом. Мать откровенно трясло, отец был в ярости, а младшая сестра пыталась сгладить ситуацию и справиться со своей обидой.
— Сестра, — робко окликнула меня Юлан, — Разве ты не сама просила у бабушки и дедушки белый павлиний шелк на платье?
— Боже, кто тебе сказал такую глупость. — я рассмеялась. — Я никогда ничего не прошу у дедушки с бабушкой. Просто они меня любят и балуют. — Интонация буквально намекала на продолжение фразы: “ в отличие от тебя”.
— Хватит. — одернул отец. Как и ожидалось от главы секты, он умел сгибаться и растягиваться. Пока я пользуюсь благосклонностью патриарха, пусть даже дедушка отошел от прямого управления сектой, я неприкасаема.
— Уже довольно поздно, и стоит поесть.
Все заняли свои места. Толстенький мальчишка буравил меня взглядом. Что-то мне сказать он пока опасался, после прошлого раза. Я одарила его дружелюбной улыбкой, от которой он вздрогнул и отвел глаза.
Взглянув на стол, который накрыли служанки, я вздохнула про себя, а потом посмотрела на довольную собой матушку. На столе практически не было ничего, что я могла бы съесть. Жирное, острое, пряное. С моим хрупким телосложением все это - табу. так что можно сказать, счет один-один. Правда, в углу вроде притаилась тарелка с вареной капустой, так что мне будет чем позавтракать.
—Чуань-Чуань, палочки. — горничная молчаливо достала нефритовый футляр и почтительно поклонившись, раскрыла его, позволяя мне взять серебряные палочки. На лице матушки, до того момента еще умудрявшегося поддерживать достойную улыбку, появилась трещина. Оно стало настолько уродливым и искаженным, что не у каждого впавшего в ярость дьявола увидишь такое.
— Бай Лилу, как это понимать?! Неужели ты думаешь, что тебя собираются отравить?! — достойная хозяйка секты в какой-то момент напомнила мне базарную бабку. Один-два!
Я демонстративно подцепила палочками кусочек жареных овощей, несколько секунд подождала, а потом медленно прожевала еду, прежде чем дать ответ.
— Кажется, в прошлый раз достойный наследник секты Бай Хе налил в напиток старшей сестры весьма неприятный состав.— не преминула напомнить явно подзабывшей о таком казусе семье.
— Сестра Лилу, — Вскинулась Юлань, заламывая руки, — это всего лишь шалость Тонг-Тонга, просто детская шалость. Неужели тебе стоит так оскорблять своих родных?
— Действительно, детская шалость, — согласилась я, небрежно рассматривая палочки, не почернели ли.— Попробовать отравить старшую сестру. Интересно, что скажут достопочтенные старейшины на такое поведение пока еще ребенка. Возможно, они задумаются о смене наследника. В конце концов, в секте много достойных молодых людей, более подходящих на эту роль, чем ребенок-медведь.
Угрозу своему положению ребенок-медведь стерпеть не смог.
— Ты мне не сестра! Я не хочу такую сестру! Пусть папа сдерет с тебя кожу и похоронит заживо!
В меня полетела чашка с супом. Зря. Я к такому была готова и увернулась, а вот Юлань - нет. Хотя стоит отдать ей должное, она успела закрыть лицо руками, и горячий суп не ошпарил ей лицо, а только руку.
Завтрак окончательно превратился в хаос. Кто-то кричал, кто-то плакал. Тихонько поскуливала сестрица. Кто-то все же догадался позвать за доктором, а я понимала, что до обеда, судя по всему, останусь голодной. Один-три! Неплохое утро.
— Чуань-Чуань, прикажи подать паланкин, — окликнула я горничную. — Я хочу отправиться в город по магазинам. Здесь пока слишком шумно.
***
— Мисс, ну зачем вы так?— взмолилась Чуань-Чуань в паланкине.— Вам стоит быть добрее к вашей семье. Мастер Бай хочет, что бы вы ладили.
— Вот, — я бесцеремонно заткнула рот болтливой горничной цукатами. А потом, под укоряющим взглядом, вздохнув, ответила на невысказанный вопрос:
— Они его даже не наказали. Между прочим, если бы не мое телосложение и количество лекарств, которые в меня влили с детства, я была бы изуродована в лучшем случае, в худшем просто умерла.
— Вы же сказали, что не знаете, что подлил вам молодой господин.
— Мало ли что я сказала? — я отодвинула бамбуковую ширму, глядя на гудящий город. Кричали торговцы, предлагая различные товары - от связанных из соломы кузнечиков до засахаренной тыквы. Люди спешили по свои делам, или не спешили, наслаждаясь погожим днем в чайных и слушая рассказы пожилого болтуна. Нет, для меня
