— Весь двор моей матери был полностью уничтожен Ордой. Или ты забыл напомнить им об этой маленькой детали?
— Не весь, дочка, — мягко ответил он, откидывая белоснежно-голубые волосы с загорелой кожи. — В тебе объединились оба наших двора, отображённые в наследственных метках. Ты — Королева Сумрака и принцесса Ночного Двора. Когда Двор Сумрака освободили, ты была под защитой Элитной Стражи, хотя об этом и не знала. Новый король был тогда моложе, и избавил тебя от того, что намеревался сделать его отец. Тебя бы отправили в гарем и использовали, чтобы закрепить власть при этом дворе, как он проделал подобное с другими. Эта десятина другая, мир другой, Лилит. Умоляю, не спорь со мной на этот раз.
— С ними не всё так просто, — пробормотала она, её ладони вспотели, а желудок скрутило. Она — Лилит, рождённая от двух королевских дворов и наследница двух престолов. И пока дышит, не хотела добровольно склоняться ни перед одним язычником Орды. Они не заслуживали права на земли её матери, во всяком случае, не после того, как избили её и убили всех придворных за то, что король не заплатил десятину.
Её отец отозвал воинов Двора Сумрака и неосознанно оставил их открытыми для нападения, за что её поплатилась кровью. А теперь он ожидал, что Лилит выйдет замуж за какого-то принца Орды Высших Фейри? Всё это чушь собачья.
— Они скоро прибудут. Когда луна через четыре дня достигнет своего зенита, ты должна прийти сюда. Понятно? Потому что, даже если мне придётся связать тебе руки и вырвать язык, ты согласишься отдать брату короля один год и один день своей жизни. Ты бессмертна. Один год с ним для тебя ничего не значит.
— Да, отец.
— Лилит, не делай ничего, что могло бы их расстроить. Мы не можем продолжать жить так, как жили раньше. Не сейчас, когда Зима ведёт войну против нас, когда Лето и Осень завоёвывают всё больше земель.
— Мы — двор, которого они боятся, но ты так легко преклоняешься, старик. Я Королева Сумрака, единственный оставшийся представитель Двора Сумрака, и никогда не буду пресмыкаться ни перед кем.
— Ты дашь им уничтожить этот двор? Потому что, уверяю тебя, дочь, если ты их разозлишь, именно такой будет цена. Может быть, они и не захотят это делать, но сделают, потому что этого потребует Орда. Так что насладись свободой, пока можешь. Не заставляй меня поднимать на тебя руку.
— А как насчёт того, чего я хочу? — спросила Лилит, которую охватил гнев, а руки задрожали. — Как насчёт того, что они сделали с моим двором?
— Нет больше Двора Сумрака, Лилит, и не только потому, что его уничтожила Орда. Это связано с другими событиями — событиями, которые не должны были произойти.
— Именно Орда уничтожила мой двор и детей, — заметила она, делая вид, что рассматривает свои ногти.
— А если бы они не попытались напасть на Орду, той бы не было во Дворе Сумрака. Поверь, я понимаю твой гнев. Понимаю. Твоя мать была любовью всей моей жизни, моей парой. То, что она сделала, спасло нас всех, и я никогда не прощу себя за то, что произошло, — сказал он со вздохом, глядя в глаза, которые были так похожи на его.
— Если я выйду за него замуж и рожу ребёнка, что тогда? Я свободна?
— Ты будешь вольна оставаться в этой куче развалин, которую так любишь, вплоть до моей смерти, после чего станешь править обоими дворами. Даю тебе слово, Лилит. Может, у меня и есть ещё дочери, но твоя мать оставила мне только одну. Ты знаешь, что для меня значишь.
— Так много, что бросаешь меня на растерзание волкам? — фыркнула она и, скрестив руки на груди, уставилась на него.
— Я делаю то, что должен, чтобы защитить тебя и этот двор от повторения истории. Дочка, я не желаю пережить тебя. Четыре дня, а затем ты должна вернуться сюда, чтобы встретить мужчину, за которого выйдешь замуж.
— Монстра, а не мужчину, — огрызнулась Лилит.
Глава 2
Эсриан уставился на Райдера и Синтию. Челюсть сводило от жаркого спора, кто отправится во все уголки Царства Фейри. Он поклялся исполнить свой долг — забрать жену, которую они выбрали, произвести на свет наследника от неё и убраться к чёртовой матери из этого царства обратно в своё. Эсриан дал эту клятву давным-давно, в другой жизни. И вот он здесь, лицом к лицу с королём и королевой, и его клятва вступила в силу. Весь человеческий мир был на грани хаоса, смертные проигрывали войну за выживание. Царство Фейри вело войну против Подменышей, а Эсриана отправляли за какой-то избалованной девчонкой, на которой он женится, а затем переспит. Чертовски великолепно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Она королева Фейри Сумрака и избранная наследница Ночного Двора. Отличная пара, — заметил Райдер, хотя и не верил в дерьмо, которое нёс, пока остальные рассеянно слушали, зная, что их время настанет очень скоро.
— Она испорченная маленькая стерва, которая хочет, чтобы её баловали, и хватит, чёрт возьми, вешать мне на уши лапшу. Мы с тобой оба знаем, что я не её хочу, и уж точно не она мне нужна.
— Один год. Один год, чтобы обзавестись наследником, и если у вас не выйдет, сделка отменяется. Ты дал клятву, Эсриан. Я не желал тебе такой судьбы, но они должны знать, что мы готовы встать на их сторону, иначе не вступят в войну. Нужно привлечь их на нашу сторону. Особенно с уходом Дану, — проворчал Райдер, устало потирая виски.
Дело не в том, что Эсриан не думал, что сможет забрать юную девушку или выполнить задачу; а в том, что он не хотел иметь дело с женщиной, которая будет требовать от него чего-то или хотеть того, чего он не может дать.
Эсриан не ожидал, что время исполнить клятву наступит так быстро, и ему почти хотелось выложить золото, собрать урожай и обеспечить их другими вещами, чтобы они выплатили грёбаную десятину. Но это запрещено законами Фейри; никакая другая каста не могла помочь заплатить десятину, причитающуюся Орде. Грёбаная политика.
— Когда мы отправляемся? — после минутного колебания под взглядом братьев, спросил Эсриан. Снаружи в угасающих очагах то и дело вспыхивали угли, мир превращался в пепел, отражая эмоции парня.
— Прямо сейчас. Отец забирает её из Двора Сумрака, или того, что от него осталось. Она уже должна прибыть к Ночному Двору. Эсриан, ты должен знать, что придётся столкнуться с некоторым напряжением. Наш отец решил наказать Ночной Двор в качестве предупреждения. Он убил всех придворных за неуплату десятины, а также за участие в намерении отстранить его от власти.
— Значит, моя невеста — королева ничего? И она, наверное, ненавидит меня и таких, как мы. Просто отлично, — усмехнулся он. — Ситуация только что стала ещё интересней.
— Ты отправишься с Синджином, Кайленом и Тором. Я жду, что ты будешь вести себя наилучшим образом и вернёшься домой со своей дорогой женой, уже на сносях от тебя. Чем скорее заделаешь ей ребёнка, тем скорее сможешь от неё избавиться. Если вдруг решишь её оставить… Сделай так, чтобы это было взаимно, понимаешь? — Золотистые глаза следили за Эсрианом, ни разу не дрогнув, чтобы убедиться, что каждое слово услышано, а скрытый смысл ясен.
— Я не собираюсь оставаться с ней до конца жизни. У меня полно жаждущих женщин. Одной избалованной маленькой Королевы Кошмаров недостаточно, чтобы меня приручить.
— Ну, ты и мудак, — усмехнулся Кайлин у Эсриана за спиной, его плотно закрученные метки пульсировали, пока он смотрел бирюзовыми глазами с насыщенным чёрным контуром. — Хотя… если её не хочешь… — он позволил предложению повиснуть в воздухе.
— Ты помолвлен с принцессой Зимнего Двора, придурок. Придёт твоё время, и посмотрим, кто отделался легче. И она Королева Сумрака, а не Кошмаров, всего лишь ещё один двор и ещё одна чертовски плохая идея, — усмехнулся Торин, и его орехово-карие глаза наполнились смешинками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А ты застрял с Саммер, которая тебя обожает, — шутливо отозвался на это Эсриан. — Сумрак или Кошмары, чёрт, да это практически одно и то же. Сплошные неприятности, сплошное дерьмо, с которым никто из нас не хочет иметь дело. Наш мир и то хорошее, что у нас было вот-вот рухнет.
