— Я сделала блины, — она отвернулась, чтобы скрыть мрачное выражение.
— Гм… — буркнул Алан. — Очень жаль, но у меня сегодня много дел.
Он читал газету, погрузившись с головой в раздел финансов. За семнадцать лет брака Алан не сильно изменился. По крайней мере, внешне. Волосы поседели, но ему это шло. Он говорил, что страховой агент кажется более надежным, если выглядит постарше. И регулярно ходил в спортзал, чтобы быть в форме.
Хотя некоторые изменения произошли: он больше не замечал домашних. Ну, Ребекка еще могла устроить шоу «Посмотрите на меня!» и добиться его внимания, но жену и сына он попросту не видел.
— Тебе надо развестись, — советовала Лесли ее мать.
Но Лесли знала, что случается с женщинами ее возраста, которые уходят от своих красивых и преуспевающих мужей, и ей не хотелось жить в мрачной квартирке и работать в магазине уцененных товаров.
— Если ты бросишь его, вся его жизнь рухнет! — недавно сказала мать. — Ты для него все! Если ты уйдешь, он…
— Сбежит к Бэмби, — быстро добавила Лесли.
— Ты сама виновата: разрешила ему взять на работу эту маленькую дрянь! — отрезала мать.
Лесли смотрела в сторону. Незачем матери знать, как она боролась за то, чтобы ее муж не брал на работу эту юную красотку.
— Твоей секретаршей будет девушка по имени Бэмби? — спросила Лесли, еще не верившая в это, и засмеялась. — Ей хоть больше двенадцати?
Происходящее казалось ей шуткой, но когда она увидела лицо Алана, то поняла, что его новая секретарша — это серьезно.
— Она профессионально работает, — резко сказал он, глядя жене прямо в глаза.
Лесли отвела взгляд и больше никогда не шутила насчет Бэмби; Но любопытство заставило ее позвонить своей бывшей сокурснице, работающей вместе с Аланом, и пригласить ее на ланч. Сокурсница рассказала ей, что Алан взял Бэмби на работу еще полгода назад и что она не просто секретарша, но и личный ассистент.
Как-то раз Ребекка, услышав советы одной дамы по поводу новой секретарши Алана, заявила:
— Мам, да пошли ты их всех к черту!
— Как ты выражаешься! — строго сказала Лесли.
— Конечно, у отца роман с его драгоценной секретаршей, а тебя волнует только, как я выражаюсь! — фыркнула дочь.
Лесли недоумевала. Кто тут старший? Откуда ее дочь узнала?…
— Церковь и клуб! — объяснила Ребекка, словно ей стукнуло тридцать пять, а не пятнадцать. — Да, мужики гуляют! У них вообще зудит в штанах. И это нормально. Ты должна завязать его в узел!
Лесли от изумления раскрыла рот.
— Хочешь продолжать жить в девятнадцатом веке? Но учти: эта сучка Бэмби охотится за отцом, и, по моему, ты должна бороться! — с этими словами Ребекка вышла из комнаты.
Мать посмотрела ей вслед. Она не имела ни малейшего представления о том, как поступать с ребенком, разговаривающим на манер ее дочери.
Лесли часто в последнее время притворялась, что все нормально. Она старалась забыть о существовании Бэмби.
Но теперь, глядя на Алана, уткнувшегося в газету, она гадала, не отказывается ли он от блинов потому, что боится располнеть, и Бэмби это не понравится.
— Ну что ты будешь делать со своими подругами в выходные? — спросила Ребекка, входя в комнату. — Устроишь оргию с загорелыми юношами?
Лесли хотела сделать замечание слишком бойкой на язык дочери, но промолчала. Муж, видимо, не слышал и посмотрел на часы. Было только семь утра.
— Увы, мне пора: сегодня у нас встреча с клиентами и много работы с документацией.
«У нас» — значит, у Алана с Бэмби. Муж подошел к Лесли и поцеловал ее в щеку.
— Надеюсь, ты хорошо проведешь время, — он взял пиджак со спинки стула и вышел.
— «Ты хорошо проведешь время!» — передразнила Ребекка, отправив в рот ложку овсянки, похожей на прессованные опилки. — Дерьмо!
— Я запрещаю тебе так говорить об отце! — резко отозвалась Лесли.
Ребекка встала. Она была одного роста с матерью, так что они смотрели друг другу в глаза через стол.
— Ты заботишься лишь о том, чтобы все было прилично! Хорошие слова, хорошие манеры, хорошие мысли! Только в мире нет ничего подобного! А то, что отец выделывает с этой стервой — хорошо?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
У дочери на глазах показались слезы.
— Она хочет разрушить нашу семью! Отнять у нас то, что у нас есть! И серебряный сервиз, и кухню за пятьдесят тысяч долларов, которую ты ненавидишь, но боишься сказать об этом отцу! Мы потеряем все, потому что ты такая чертовски хорошая!
Ребекка выскочила из кухни и помчалась вверх по лестнице.
И тотчас раздался автомобильный гудок — пришел пригородный автобус, который отвезет Лесли в аэропорт. Секунду она колебалась. Она должна вернуться к Ребекке. Дочь расстроена и нуждается в ней, а разве мать не должна всем жертвовать? Она так всегда делала… Хорошая мать там, где она нужна. Хорошая мать и хорошая жена…
И вдруг Лесли поняла, что не хочет быть ничьей женой и ничьей матерью. Она хочет сесть в самолет и полететь на встречу с двумя женщинами, которых не видела с юности, с тех пор, когда еще не была ничьей матерью и женой.
Лесли почти выбежала из кухни, схватила сумку со столика в прихожей и два чемодана, открыла дверь и прокричала детям:
— Пока! До вторника!
Через минуту она была в автобусе. Впереди в ее полном распоряжении — целых три дня. Неужели ее никто не будет спрашивать: «Где мой галстук? Где мой второй ботинок? Дорогая, принеси мне что-нибудь поесть! Мама, почему ты не взяла мои красные шорты? Как же я без них?»
Неожиданно она заметила, что водитель, симпатичный молодой человек, смотрит на нее в зеркало заднего вида и улыбается. Они были одни в автобусе.
— Рады выбраться из дома? На месте вашего мужа я бы не оставлял вас надолго одну! — игриво сказал водитель.
Лесли улыбнулась ему, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, чувствуя себя так спокойно, как никогда за последние годы.
Глава 2
В самолете Элли Эббот взяла с подноса пластиковый стаканчик с содовой, но не отпила, заметив, что рука трясется. Она поставила стаканчик обратно и посмотрела в окно, пытаясь успокоиться.
Она летит в Бангор. Хорошо, что салон самолета не разделен на классы, ведь она больше не может летать первым классом. Элли считала, что не заслуживает такой роскоши — она теперь не Александрия Фаррел, автор бестселлеров. Когда-то ее первые пять книг, вышедшие одна за другой, принесли ей огромный успех.
За последние три года Элли не написала ни строчки. Три года назад она развелась. И теперь, после того, что с ней сделала американская система «правосудия», она не может писать.
— Ты не должна праздновать этот день рождения одна! — сказала ее психолог Джин.
Сейчас Элли ни с кем, кроме нее, почти не общалась. Эти три года Элли скрывалась от мира, пытаясь прийти в себя. Бывшая писательница не хотела никого видеть.
Джин никак не могла пробить стену, которой Элли себя окружила, расшевелить ее и вытащить из постоянной депрессии.
— Ты такая же, какой была всегда! Пора перестать думать об одном и том же и жить дальше.
— Меня сейчас никто и знать не хочет! — мрачно сказала Элли.
Джин прищурилась.
— Тебе неплохо похудеть. Начни ходить в спортзал! Вдруг встретишь там кого-нибудь и…
— Опять?! Ни за что! — не выдержала Элли. — Кому я нужна?! Толстая, богатая!
Джин удивленно смотрела на клиентку. Через секунду обе смеялись. Мало кто считает богатство недостатком.
— Но все-таки тебе нужно с кем-то отметить свое сорокалетие! — настаивала Джин.
— Вообще то… — начала Элли, разглядывая свои ногти без маникюра. — Мне тогда исполнился двадцать один год… Как раз в свой день рождения здесь, в Нью-Йорке, в управлении автотранспортом, я встретила двух девушек. У них тоже был день рождения, и мы…
Элли впервые упомянула этих девушек.
— Я не знаю, где они сейчас. Мы встретились в тот день, поболтали несколько часов и больше никогда не виделись. Такое случается: встретишь неизвестного человека, а разговариваешь с ним как со старым знакомым.
