Например, для паранойяльной личности принципиальное убеждение формулируется, скорее всего, так: «Другие хотят мне навредить, им нельзя доверять». Из этого логически вытекает совокупность проявлений подозрительности и поступков, продиктованных враждебностью.
Истероидные личности
Резкая смена настроения – от оглушительного хохота до визгливого крика из-за любого пустяка, демонстративное поведение и вечное недовольство. «Истеричка!» – говорят за спиной такого человека.
Но чего здесь больше: распущенности, невоспитанности, неуважения к окружающим, отсутствия культуры поведения или чего-то иного? Ведь истерия – не просто однократное неуместное поведение человека, осознанное игнорирование чужих прав и интересов.
Это пример сложного и едва уловимого психического расстройства. В современных классификациях истерия представляет собой целую группу психических расстройств: от так называемой акцентуации характера и расстройства личности до соматоформных и диссоциативных расстройств.
Главной особенностью истероидных личностей, по образному выражению К. Ясперса, является стремление казаться бо́льшим, чем они есть на самом деле.
Ядром данного характера является эгоцентризм на фоне дисфункционального инфантилизма. Эгоцентризм характеризуется не всегда осознаваемым стремлением обращать на себя внимание.
Глубокий, талантливый человек, как правило, невольно оказывается в центре внимания, люди сами к нему тянутся в силу значительности личности и высоких творческих достижений. Он же нередко не только не стремится быть в эпицентре, а порой им тяготится; ему часто претит и мешает популярность, связанная с ней шумиха вокруг его персоны. Для таких людей эффективность важнее популярности.
Популярность – это когда вас все любят, обычно немного и недолго. А эффективность подразумевает ваши качества, способности и навыки. По контрасту с этим легче понять истерического человека, который жаждет быть в центре внимания и при этом не слишком разборчив в средствах и методах его достижения. Главное из них – демонстративность, то есть стремление выставлять себя напоказ.
Истерические расстройства представляют собой одну из наиболее аморфных и многоликих форм пограничных нервно-психических расстройств. «Нет более спорного понятия, как по содержанию, так и по объему, чем понятие “истерия”», – писал психиатр Эмиль Крепелин в 1913 году.
Понятие «истерия» имеет долгую историю, охватывающую более чем 4000 лет. Симптомы данного психического расстройства еще в 1700 году до нашей эры были описаны в папирусе Эберса: судорожные припадки, нервозность, чересчур уязвимое самолюбие, обмороки и способность имитировать практически любое заболевание.
Концепция истерии началась с древнеегипетской идеи о том, что если матка не закреплена, она будет блуждать по всему телу и останавливаться в определенном месте, вызывая там истерические симптомы.
Древнегреческие врачи Гален и Гиппократ тоже полагали, что драматические перемены эмоционального состояния таких пациентов и их смутные жалобы на физическое самочувствие вызваны заболеванием, сопровождающимся смещением матки (от греч. hystera – матка).
Лечение заключалось в процедурах, способствовавших возвращению матки в нормальное положение. Основные методики включали окуривание или смазывание влагалища благовониями либо применение дурно пахнущих ядовитых веществ на «пораженном» участке.
Предписания Гиппократа часто включали регулярную половую жизнь, брак и рождение ребенка (рекомендации врачей, чаще всего даваемые истеричным пациенткам и сегодня).
В Средние века истерию воспринимали как одержимость бесами и нередко пытались лечить с помощью экзорцизма. Для этого применяли разные специфические процедуры: от небезызвестных поныне «отчиток», ссылки в монастырь или дом умалишенных до сжигания на кострах в случае дополнительных обвинений в колдовстве и сношениях с дьяволом.
Намного позднее с назначением, подобным гиппократовскому, столкнулся Зигмунд Фрейд. Среди его первых пациенток была Лиза Пуфендорф, болевшая истерией. Оказалось, из-за того, что муж Лизы был импотентом, она, прожив 18 лет в браке, оставалась девственницей.
Фрейд спросил у знакомого гинеколога, как помочь больной, и тот цинично ответил: «Единственное средство, которое можно прописать в данном случае, слишком хорошо нам известно, но его нельзя выписать в рецепте. Оно должно выглядеть так: «Penis normalis dosim repetatur!» («Нормальный пенис в повторных дозах!»)».
Фрейд был шокирован, противился мысли о преимущественно сексуальной природе человека. Однако факты, подтверждающие значение сексуальности, буквально преследовали его, и в итоге он признал влияние либидо на человеческую психику.
Хотя психоаналитическая теория происходит из объяснения Фрейдом симптомов истерии, его первичный интерес фокусировался на конверсионной истерии (телесных проявлениях истерии – истероидных дугах, псевдопараличах и множестве других вариантов), а не на истерических чертах личности.
В ранних психодинамических описаниях он уделял особое внимание нерешенным эдиповым конфликтам как первичной причине расстройства. Подавление рассматривается как наиболее характерный тип защиты.
Основываясь на убеждении, что разрядка подавляемых сексуальных эмоций приведет к излечению, психоаналитическая терапия истерии сначала состояла из суггестивных воздействий и гипноза для отреагирования эмоций и облегчения состояния больной.
Позже Фрейд модифицировал свой метод, включив в него использование свободной ассоциации, интерпретации сопротивления и переноса. Это должно было облегчить достижение так называемого инсайта (прояснения, просветления), который, как ошибочно полагал отец психоанализа, автоматически вызывает катарсис (очищение, освобождение). Хотя лечение истерии считалось основой психоаналитического метода, было опубликовано крайне мало точно описанных контролируемых исследований.
Конверсия в психологии означает защитный механизм психики, проявляющийся в тенденции переводить психоэмоциональный стресс в телесные (соматические) реакции и дисфункции. При этом имеются в виду функциональные расстройства чувствительно-двигательной сферы и деятельности внутренних органов, не обнаруживающие органической основы, характеризующиеся необычностью и причудливостью локализации болезненных расстройств.
Поскольку трансформация происходит неосознанно, пациенты обычно искренне верят в свое тяжелое заболевание. Эта вера создает основу клинической картины, поскольку изнутри задает характер дисфункции, отражающий представления человека о том, как заболевание «должно» себя проявлять.
Обычно «поражения» соответствуют обывательским представлениям об анатомии и функции органов, а не реальным зонам иннервации и механизмам функционирования. Наиболее характерно такое проявление у личностей истероидного склада.
Наглядным примером конверсии на уровне симптома является так называемый глобус истерикус (лат. globus hystericus), когда человека беспокоит ощущение инородного тела (комка) в горле, чувство давления в области шеи, обычно несколько ослабевающее во время еды. Порой одним комом дело не обходиться, и при высокой силе психоэмоционального напряжения телесные симптомы превращаются в выраженное расстройство, вызывающее серьезные нарушения функционирования.
Одним из примеров такого расстройства является история, произошедшая с Гитлером. 15 октября 1918 года ефрейтор Адольф Гитлер потерял зрение во время газовой атаки противника. Лечение в баварском полевом лазарете в Уде-нарде не дало результата.
Врачи пришли к выводу, что сетчатка, зрительный нерв и зрительный анализатор не были повреждены, однако, несмотря на здоровый орган зрения и сохранные проводниковые пути с исправным анализатором в затылочной коре, пациент продолжал оставаться слепым. Его переправили в психиатрическое отделение прусского тылового лазарета в Пазевальке.
Гитлер не мог передвигаться без помощи медицинской сестры. Его глаза были закрыты повязкой. Он полагал, что ослеп до конца своих дней, и был поглощен постигшей его бедой. В лазарет поступил раздавленный несчастьем инвалид, которому довелось попасть в руки пытливого врача – Эдмунда Форстера, немецкого психиатра, впоследствии ставшего профессором.
Адольф Гитлер не подозревал, что через месяц выйдет из лазарета другим человеком, и не только зрячим. Как неуверенный в себе ефрейтор, которого однополчане считали малопримечательным, во всех характеристиках проходивший как «слабо инициативный и ведомый», вдруг стал ярким оратором, гипнотически действовавшим на толпу, политическим лидером и в 1934 году фюрером, вождем нации?
Британский историк и писатель Дэвид Льюис в своей книге «Человек, который создал Гитлера» утверждает, что на самом деле будущего фюрера пришлось лечить не от физической слепоты, а от нарушения психики, заключавшегося в конверсионном нарушении зрения. Побочным эффектом от необычного лечения, предложенного доктором Форстером, по мнению Льюиса, стала трансформация личности Адольфа Гитлера и его психическая инициация.
