Самым трудным было выманить Роджера из каюты, где он беспробудно писал пасквили на британскую королеву, русского царя и китайского императора, а также сочинял прочувствованные подмётные письма к женщинам всего мира с требованием при входе в храмы обнажать щиколотку и непристойно выражаться в уме.
За то, что Весёлый Роджер всё время писал, некоторые, особенно - молодые пираты, звали его Писец, в противоположность Чтецу. Веселья в нём было немного. И прозвище "весёлый" (не имеющее никакого отношения к новомодному английскому словечку "gay", означающее неприветствуемых и нерукопожатных недопиратов) получил он только в противоположность слову "грустный": ну какой пират будет гордиться тем, что на мачте его корабля висит Грустный Роджер!
Вынув его из каюты, пираты с помощью талей начали подъём, шустрые юнги помчались по леерам, марсовый приготовился принайтовить поднятого.
- Эх, дубинушка, ухнем! - запевал Чтец.
Пираты подхватывали:
- Дёрнем! Дёрнем! Добавим!
В бухте, прочитав сигналы, уже выстраивалась кильватерная колонна украшенных цветами и креолками лодок для торжественной встречи...
***
Из записок Чтеца:
РАЗМЫШЛЕНИЯ ЧТЕЦА НАД КАРТОЙ ПОГОДЫ, ИЗОБРАЖАЮЩЕЙ РАЙОН ГРУМАНТА, КОТОРАЯ БЫЛА ЕМУ ПЕРЕДАНА КАПИТАНОМ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВЕРОЯТНОСТИ ШТОРМОВ В ПРОЛИВЕ БОСФОР
Снежинке скучно падать сверху на,
Снежинка хочет танцевать всю зиму.
Снежинка – ледяная, мяч – резинов,
Но зависти бессмертная полна.
Она мячу завидует, она…
Она мечтает прыгать и лететь,
Подруг срывая с места и с покоя.
Что делать ей? Бессмертной быть такою,
Что даже не захочется хотеть?
О, ветер, на вопрос немой ответь…
Метеоролог, в шубе и в дохе,
Медведем лёг средь снежных декораций.
Он диссертант. О принципе сальтаций…
(Зачем писать об этой чепухе?)
Но, право, так велит ему чучхе…
Снежинке скучно падать невпопад,
Снежинка танца хочет, не покоя…
Ресниц коснулась, затмевая взгляд.
Метеоролог стёр её рукою
И выдохнул похмельный ацетат.
***
Когда Чтец впервые попал на пиратский корабль, там царила анархия. Команда только-только отпочковалась от основного состава пиратской флотилии, все были возбуждены воздухом свободы и иллюзией независимости, а потому на корабле правили бал иногда весьма странные фигуры, проникшие в гущу пиратского братства со своими, тайными и часто непонятными непосвящённым целями и ожиданиями.
Так, например, в трюме поселился бывший лорд, бежавший от гнева королевы, так как решил, будучи колдуном и некромантом, стать властителем мира, для чего, с помощью масонов, принял нехристианское вероисповедание и отметился в публичном превращении золота в неблагородные металлы. За что на родине ему грозило усекновение главы и публичное сожжение останков.
В своих опытах по трансмутации он дошел почти до того, что смог повторить опыт Бен-Бецалеля, правда, с оговоркой: никто его Голема не видел, зато всюду обнаруживались огромные кучи отходов его, Голема, жизнедеятельности…
Оный Лорд (а так звали его пираты, так как длинное английское имя скоро забылось, а на иврите его выговорить никто не мог), как и говорилось, поселился в трюме, где свил уютное гнёздышко из паутины, крысиной шерсти и табачной пыли, которую он наскрёб с гаванских сигар. Сигары он скрёб исключительно с целью получить эманации креолок, кои креолки помянутые сигары скручивают на внутренней стороне бедра, обильно при этом потея от напряжения, жары и удовольствия…
Сидя в гнезде, Лорд настолько обленился, что наверх, за продуктами и спичками, посылал свежеиспечённых кадавров-клонов, с каждым разом всё более похожих на реальных пиратов и даже обладавших божественным даром – свободой воли.
Временами команда на три четверти состояла из клонов Лорда, причём прогрессирующая душевная болезнь их создателя (что не удивительно при постоянном сидении в трюме в гнезде из паутины и табачной пыли, пахнущей потными креолками) заставляла его кадавров-клонов ссориться с друг другом и даже убивать собратьев.
Иногда из ниоткуда появлялись на корабле то дамы полусвета, то портовые шлюхи, то какие-то полуженщины-полуживотные (в основном – полукошки)…Так продолжалось до тех пор, пока Капитан, наводя относительный порядок, эти диковинные существа не приказал выбрасывать за борт…
Итак, именно в этот трудный момент тут и появился Чтец. Пираты, убедившись в его странности и непохожести на остальное братство, чаще всего не умевшее написать ничего, кроме солёного боцманского ругательства на борту шлюпки или пожелания коку «убиться апстену», а эмоции привыкшие выражать аббревиатурами, бормоча на общем совете всякие имхо, сугс и суря, Чтеца заподозрили. Явный же кадавр!
И решили его утопить, но Капитан заменил утопление килеванием и последующим питьём забортной воды.
Чтец, до пиратства некоторое время занимавшийся йогой, решил перед килеванием задержать дыхание и триумфально вынырнуть из-под киля. Однако грустный от невозможности переслать русскому царю свои многотомные пасквили Роджер шепнул, что в этом случае его точно утопят: проплыть под килем и не наглотаться водички мог только, по убеждению пиратов, клон Лорда-из-трюма.
Выдержав испытание и наглотавшись воды в меру, Чтец был принят, но долгое время оставался на подозрении. Поэтому старый боцман его назначал то на чистку гальюна, то на другие грязные работы, например, на уборку продуктов жизнедеятельности лордова Голема, регулярно появлявшихся на орудийной палубе…
***
Из записок Чтеца:
ПОХМЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД УЧЕБНИКОМ АЛГЕБРЫ, СЛУЧАЙНО ОКАЗАВШЕМСЯ В РУНДУКЕ МАГРИБСКОГО ПИРАТА И ВЫИГРАННОГО ЧТЕЦОМ У ОНОГО ПИРАТА В КОСТИ
То ли снится мне,
То ли мнится мне,
Но иллюзия здесь и тлен:
По земле бредёт,
Лезет по стране
Страшный монстр - квадратный трёхчлен.
Он идёт-бредёт,
Порожденье Тьмы,
Жестью тела рождая гром.
Корни ног его
(Их ни сжечь, не смыть)
Жадно всасывают чернозём.
Нам теперь назад
Нет уже пути.
Отступать уже не с руки.
И по грудь в крови
(Нам уж не уйти)
Члены рубим мы на кружки.
Нависает он,
Чтобы всё пожрать,
Всё трёхчленами населив.
Но клокочет гнев,
Мы кричим: "Нас - рать!"
И в кровавый идём прилив.
