Тем не менее мы можем сказать, что за последние годы человечество достигло таких успехов в астрономии, технике связи, кибернетике, которые создали ; уникальные возможности установить связи с разумной жизнью из других миров при условии, если такие существуют. Речь идет не только о простых формах жизни, но и о ее высших формах, вплоть цивилизаций".
Роль фантастики в современном бурно развивающемся мире трудно переоценить. Одно то, что она как бы подготавливает общественное мнение к вторжению в жизнь очередного научно-технического чуда, делает ее незаменимой. Именно благодаря усилиям нескольких поколений фантастов человечество приветствовало нечто давно ожидаемое - и первый искусственный спутник, и первый орбитальный полет, и высадку на Луну. И я уверен, что, если в один прекрасный момент газеты сообщат нам о том, что установлен контакт с внеземной цивилизацией, мы и это примем без особых потрясений для психики. Конечно же, мы по достоинству оценим это очень важное событие в истории человечества, но оно не поразит нас как нечто совершенно непредвиденное, ибо мы уже подготовлены к нему.
Каким же видится нам этот иной разум в ином обличье? Злым или добрым? Невидимым духом, подстерегающим нас на дне марсианского колодца, или могучим электронным мозгом, сотворенным из мертвой материи?
Попробуем взглянуть на эту проблему глазами писателей-фантастов, авторов собранных в этой книге рассказов и повестей.
Рассказ Арпада Балажа "Встреча" рисует сравнительно редкую в научной фантастике ситуацию столкновения человека с неизмеримо более высоким интеллектом. Поединок капитана "Меркурия" с шарообразным существом из системы Эпсилон Эридана заранее обречен на неудачу. Это даже не поединок, а, вернее, короткий контакт, в результате чего информацию получает только одна сторона. В такой же односторонний контакт вступает микробиолог, поместивший на предметный столик микроскопа штамм бактерий, или физиолог, подключивший усыпленную обезьяну к энцефалографу. Ни того, ни другого в данный момент не интересует, как относятся к подобному способу общения испытуемые. Более того, микробиолог знает, что простейшие лишены не только интеллекта, но и нервной системы, а физиолог никогда не забывает о том, как далеко отстоит на древе эволюции гомо сапиенс от остальных приматов. Шарообразное существо тоже не особенно церемонится с пришельцами, мозг которых состоит лишь из 1010 клеток, Более того, оно вступает в этот столь унизительный для человека односторонний контакт лишь волей случая, так сказать, вынужденно. Фантастика и наука последних лет приучили нас к мысли, что возможен разум, для которого мы с нашими извечными проблемами можем оказаться просто неинтересными.
И. С. Шкловский уверяет, что подобная ситуация вполне реальна. Но так ли это на самом деле? Абстрагируясь от того, унижает это нас или нет, мы можем ответить на вопрос с помощью единственно возможного в данном случае метода аналогии. У человека есть определенные основания считать, что он стоит неизмеримо выше пчел или муравьев. Однако это не мешает нам проявлять пристальный интерес к удивительным цивилизациям ульев и муравейников, обладающим своею рода коллективным, скажем так, подобием разума. Утратим ли мы этот интерес, когда узнаем о пчелах и муравьях все? Боюсь, что на этот вопрос трудно ответить определенно. Прежде всего потому, что вряд ли мы сможем узнать все хоть о чем-нибудь...
Возможно, высший интеллект потому и является высшим, что способен исчерпать любую сущность до конца. Тогда действительно мы не вызовем в нем никакого интереса. В крайнем случае, этот непостижимый для нас разум проявит к нам сдержанное любопытство. Причем доброжелательное, ибо бесцельное зло - защита слабоумных. Подобный случай как раз и продемонстрировал нам Арпад Балаж. Его рассказ можно считать антитезой знаменитого "Чудовища" Ван-Фогта, где носителем сверхинтеллекта выступает человек, ненасильственно разоружающий несущего бессмысленное зло галактического пришельца.
К рассказе Светослава Славчева "Голос, который тебя зовет", мы встречаем как будто злой вариант инопланетного разума. Во всяком случае, поначалу создается именно такое впечатление: один герой у Славчева сходит с ума и погибает, другой только чудом спасается от подобной участи. Внешний реквизит повествования довольно традиционен. Условная пустыня контрастного черно-желтого колера, заброшенная станция, которой управляет робот, подчиняющийся трем азимовским законам. Даже то грозное неведомое, которое вторгается в жизнь космонавтов, поначалу предстает перед нами в знакомом обличье. После "Марсианских хроник" и "Соляриса" мы сравнительно легко переносим и фантомов, и зовущие голоса близких, но умерших людей. Не удивит нас также, что инопланетная жизнь, причем жизнь разумная, может существовать в виде зеркально-черных кристаллов, не способных к механическому движению, но весьма активных в диапазоне электромагнитных полей.
Если бы автор хотел сообщить нам только это, игра явно не стоила бы свеч. Идеи и образы научной фантастики, к сожалению, подвержены быстрой инфляции. Именно поэтому на фоне традиционного фантастического набора мы и улавливаем столь отчетливо очень нетривиальную мысль Славчева. Коротко ее можно сформулировать следующим образом:
Действия иного разума мы можем счесть злонамеренными, хотя они не являются таковыми на самом деле.
Разве зла змея, которая ужалила наступившего на нее человека? Или зол сам этот человек, который всего лишь не заметил свернувшуюся в траве змею? Просто они живут в разных плоскостях, случайно пересекшихся роковым для обеих сторон образом. Исследователь на чужой безжизненной планете ничтоже сумняшеся отколол геологическим молотком красивую кристаллическую друзу. У неподвижного живого кристалла была только одна возможность сделать так, чтобы его оставили в покое. И он постарался ее реализовать. Совершенно чуждые плоскости случайно пересеклись, и каждая сторона реагировала посвоему.
Очень близок к этой же мысли и рассказ "Хищник" (Джей Вильяме), хотя созданная автором событийная ситуация отличается еще большей условностью, камерностью, переходящей местами в старомодные трафареты на тему о цветах-людоедах.
Но это тоже своего рода обманный трюк, который, по мнению автора, должен лишь четче обрисовать перед читателем главную мысль. А она, как уже говорилось, сродни кардинальной идее Светослава Славчева. Она достаточно проста и не нуждается поэтому в аналогиях, тем более, что для нее найдено вполне образное выражение:
"Знаете ли, внешность обманчива. Если человек, никогда не видавший собаки, увидит, как она прыгает на грудь своему хозяину, он может подумать, что она нападает на него. Сопоставив факты, я решил, что это существо живет в красных цветах и выслеживает меня, чтобы сделать своей добычей. Оказалось, что он ходил за мной по пятам и кинулся только для того, чтобы спасти меня".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
