было с ней потягаться, но пояса-то нет!
— Пояс! Хочу мой пояс! — как безумный завопил Король.
— Тогда давайте подумаем, как его вернуть, — откликнулся генерал. — Пояс находится у Дороти, девчонки из Канзаса, что в Америке.
— А вот и нет! Она отдала его Озме.
— Откуда Вам известно?
— Мой лазутчик, Чёрный Ворон, летал через пустыню и видел мой пояс в Изумрудном Городе, во дворце Озмы.
— Чрезвычайно любопытно, — радостно потёр руки генерал Блуг. — А что, если нам пробраться в Страну Оз, не переходя через пустыню?
— То есть как это? — не понял Король.
— Очень просто, есть два пути: над пустыней и под пустыней, иначе говоря, по воздуху или под землёй.
Король так и подскочил от радости:
— Гениально, Блуг! Ведь Гномы — землекопы! Что им стоит пробраться под землёй куда угодно! Да они проложат подземный ход до самого Изумрудного Города!
— Спокойно, Ваше Величество, не спешите, — остудил королевский пыл генерал. — Гномы — хорошие воины, но одной силы и храбрости недостаточно, чтобы справиться со Страной Оз.
— Как же быть?
— Забудьте несбыточные мечты и займитесь чем-нибудь более полезным. Мало ли дел в Подземном королевстве?
— А как же мой волшебный пояс? Я хочу его!
— Хотеть не вредно! — ухмыльнулся Блуг.
Король пришёл в бешенство и, недолго думая, швырнул в главнокомандующего тяжеленным королевским скипетром из чистого сапфира. Сокрушительный удар пришёлся по голове, и генерал растянулся на полу пещеры, не подавая признаков жизни. На зов Короля явились стражники и вынесли вон очередную жертву.
Всем известно, что Король Гномов — закоренелый злодей, и, если уж он решил отомстить обидчикам, захватить Страну Оз и разрушить Изумрудный Город, будьте уверены, он не передумает.
А Дороти с Озмой уже и думать забыли о том, как отняли у Короля Гномов волшебный пояс и помешали злодею осуществить его чёрные замыслы. Забыли они и о Подземном королевстве Гномов в далёкой Стране Эв, за Гибельной пустыней. А, как известно, враг, о котором не подозреваешь, опасен вдвойне.
Глава 2. Дядя Генри попадает в переплёт
Дороти Гейл вместе со своими тётей Эм и дядей Генри жила на маленькой ферме в Канзасе. Дела у них шли не слишком блестяще: часто засуха уничтожала все посевы, а однажды ураган утащил их домик. Средств на постройку нового у них не было, и дяде Генри пришлось заложить ферму, чтобы раздобыть в долг хоть немного денег. А тут как назло и здоровье стало сдавать: он так ослабел, что не мог уже работать, как прежде. Доктора посоветовали ему для поправки здоровья совершить морское путешествие, и он вместе с Дороти отправился в Австралию, а это тоже стоило денег, и немалых.
С каждым годом дядя Генри становился всё беднее и беднее, а урожая, выращенного на ферме, едва хватало, чтобы прокормить семью, и об уплате долга нечего было и мечтать. Дядя Генри всё откладывал да откладывал выплату, пока наконец хозяин банка не назначил окончательный срок уплаты. Если деньги не будут возвращены до определённого дня, ферма перейдёт к банкиру.
Дядя Генри места себе не находил от горя: как прожить без фермы? как заработать на жизнь и где раздобыть денег на уплату долга? А ведь он вовсе не бездельник — целыми днями пропадает в поле, а тётя Эм с Дороти делают всю домашнюю работу, и всё безрезультатно — богатства как не было, так и нет.
Дороти была обычной девочкой: весёлая, розовощёкая, с умным и ясным взглядом; но в отличие от других девочек за свою короткую жизнь Дороти пережила множество чудесных и удивительных приключений.
Когда Дороти родилась, к её колыбельке прилетела фея и оставила на лбу малышки невидимый волшебный знак, во всяком случае, так уверяет тётя Эм. Иначе как объяснить, почему девочке удавалось побывать во всяких сказочных местах и целой и невредимой вернуться домой? Впрочем, дядя Генри мало верил сказкам о Стране Оз, которые рассказывала ему племянница. Он считал Дороти мечтательницей и фантазёркой, такой же, как и её мать, которая умерла, когда девочка была ещё совсем маленькой. Не то чтобы он думал, будто девочка обманывает их, нет, но она так верит в свои фантазии, считал он, что фантазия становится для неё реальностью.
Как бы там ни было на самом деле, одно несомненно: девочка иногда исчезала и подолгу отсутствовала, а потом как ни в чём не бывало снова появлялась в Канзасе с целым ворохом удивительнейших историй. Дядя с тётей слушали племянницу и не переставали удивляться: откуда у маленькой девочки столько мудрости и рассудительности и откуда она могла узнать о волшебниках и чудесах, когда всем известно, что волшебников давно уже нет на свете?
Дороти рассказывала дяде и тёте об удивительной Стране Оз, о великолепном Изумрудном Городе, о своей задушевной подружке, прекрасной правительнице волшебной страны, Принцессе Озме. Слушая её рассказы, дядя Генри то и дело вздыхал: ведь даже одного малюсенького изумруда, которых в Изумрудном Городе полным-полно, хватило бы, чтобы с лихвой вернуть все долги и выкупить ферму. Но Дороти всегда возвращалась с пустыми руками из своих путешествий, и бедность их всё увеличивалась.
Узнав, что через тридцать дней надо или заплатить, или оставить ферму, дядя Генри совсем упал духом. Денег у него не было. Он рассказал обо всём жене, тёте Эм. Та сначала всплакнула, но потом решила, что отчаиваться не стоит, надо смело смотреть судьбе в глаза, проживут и без фермы, найдут себе какую-нибудь работу, на жизнь хватит. Но что будет с Дороти? Ведь они уже не смогут заботиться о ней, как прежде. Возможно, девочке тоже придётся работать.
Они ничего не сказали племяннице, чтобы не огорчать её заранее, но однажды утром Дороти застала тётушку Эм на кухне, когда та безутешно плакала, а дядя Генри как мог утешал жену. Тогда-то им и пришлось обо всём рассказать.
— Нам придётся покинуть ферму, — признался дядя Генри, — и отправиться бродить по свету в поисках работы.
Дороти притихла и внимательно слушала дядю. Ей и в голову не приходило, что возможно такое несчастье.
— О себе мы не беспокоимся, — добавила тётя, — но как быть с тобой? Мы любим тебя как собственную дочь, а теперь тебе придётся жить в нужде, зарабатывать себе на хлеб, а ведь ты ещё совсем ребёнок.
— А где я смогу работать? — деловито поинтересовалась Дороти.
— Можешь пойти в служанки, ты ведь такая
