Не удивлюсь, если Саныч ошибся и здесь даже живут люди.
Мы оставили машину у первой избы и пошли по улице, осматриваясь по сторонам.
Из-за серого дождя и низких туч, нависших над нами, уже практически стемнело и нужно было торопиться.
– Да чего выбирать? – сказал Влад, – Войдём в первый попавшийся дом, да там и заночуем. Они все одинаковые.
– А ну как здесь всё-таки остались ещё жители? – покачал головой я, – Ещё решат, что забрались какие-нибудь грабители или чёрные копатели, да ударят по башке, пока спим. Нет уж, давай-ка сначала обойдём всю деревню, чтобы точно убедиться, потом и на ночлег устроимся.
Влад нехотя пожал плечами, поправил рюкзак на спине, и мы тронулись в обход.
Деревня устроена была странно, дома здесь стояли не ровными рядами, как это бывает обычно, а вразброс. Они рассыпались по пригорку, словно кто-то бросил невидимой рукой кубики с неба, и они упали как попало, да так и остались.
– Да какие тут могут быть жители, Санёк? – чуть ли не заныл Влад, – Ты глянь, тут даже проводов на столбах нет. Ни света, ни газа, ничего!
Я поднял глаза наверх. И правда, старые накренившиеся столбы были пусты, лишь кое-где болтались на них обрывки проводов, видимо не скрученных ещё в тяжёлое время искателями алюминия и меди.
– Всё равно давай обойдём, – остался я при своём мнении.
Влад вздохнул:
– Чёрт с тобой. Могли бы уж тогда хотя бы на машине ехать, а не бросать её на околице.
– Ещё не насиделся в машине? – спросил я у него, – Весь день сюда ехали.
– Слушай, если бы тут кто-то жил, мы бы увидели хотя бы огонёк в окошке, ну или дымок из печной трубы, – сказал Влад, – Ведь должны же они как-то готовить себе пищу, раз электричества тут нет.
Я огляделся. Над деревней стояла мёртвая тишина. Какая-то даже слишком тихая, я бы сказал. Чёрные, промокшие от дождя избы накрыли пригорок, как стая ворон, опустившаяся на наживу. Покосившиеся заборы будто скрывали за собой некую тайну. Глазницы окон глядели на нас тяжело и молча.
– Да, скорее всего ты прав, – я поёжился, вспомнив вдруг россказни о жертвоприношениях в местном лесу, только сейчас байки Саныча не казались уже такими нелепыми, как дома при ярком свете лампы, шуме телевизора и снующих за окном автомобилей, – Давай вернёмся к машине и заночуем в ней, мне кажется это будет лучший вариант.
С последними словами я резко развернулся назад и вдруг со всей дури влетел в бабку, невесть откуда взявшуюся за моей спиной. От неожиданности я выматерился и сплюнул, сердце в груди молотило, как бешеное. Бабка, сгорбившаяся, одетая в тёмное, даже не покачнулась от удара и молча стояла, взирая на нас с Владом, опираясь на трость скрюченными, похожими на сучья, пальцами.
– Э-э-э, здравствуйте! – выдавили мы из себя.
– Чаво тута делаете? – недружелюбно спросила бабка, глядя на нас в упор сверлящим взглядом.
– Да мы это, – замялся я.
– За грибами приехали! – не растерялся Влад.
Бабка смерила нас оценивающе и процедила:
– Чавой-то далёко вы за грибами-то собралисся.
– Да мы же по наводке, – ответил Влад, улыбаясь своей шикарной улыбкой, которая всегда оказывала на женский пол неотразимый эффект и имела ошеломительный успех.
Но то ли бабка в силу возраста уже давно утратила гендерные принадлежности и потому ей было плевать на обаяние красавца-мужчины, то ли в потёмках она не смогла по достоинству оценить величия сего момента, но гнев на милость она так и не сменила.
– Уходили бы вы отсюда подобру-поздорову. Нетути тут грибов.
– Да куда ж мы сейчас пойдём? – вставил я своё слово, – Уже ночь почти, а из-за дождя и вовсе темень, и дорогу до трассы, небось, размыло. Мы заночуем, а с утра и уедем, хорошо?
– Бабушка, и правда, ну куда им сейчас? – раздался вдруг из-за спины старухи мелодичный тихий голосок.
Мы только сейчас заметили, что позади бабки стоит молодая девушка, тоненькая, словно веточка, с длинными косами, лежащими на плечах, и спускающимися до самого пояса, в длинном зелёном платье и вязаной безрукавке. Черты лица её не были классическим каноном красоты, но тем не менее, лицо её было настолько прекрасно, что мы уже во второй раз за столь короткое время потеряли душевное равновесие.
– Добрый вечер, красавица! – наконец, выдохнул Влад, всё-таки он был тем ещё ловеласом и не смог устоять перед очередной красоткой, к тому же такой необычной. Позади него тянулся длинный шлейф не из одного разбитого сердечка, моему другу было уже за тридцать, но жениться он пока и не думал.
– Кому добрый, а кому и не очень, – буркнула сердито бабка вместо внучки, злобно зыркнув на Влада.
– А вы, как я полагаю, будете внучка этой чудесной добродушной старушки? – ничуть не смущаясь, вновь обратился Влад к незнакомке. Его было не так просто свести с намеченного курса, коль уж он вознамерился добиться желанной цели.
Прекрасная незнакомка застенчиво улыбнулась, опустив глаза, и вновь обратилась к своей бабушке, тронув ту за плечо:
– Бабушка, может пригласим их к нам переночевать? Сегодня будет холодная ночь и, наверное, придёт туман с болот.
Старуха зыркнула на внучку и повернулась к нам. Помолчав немного, она промолвила: «Идите за мной», и заковыляла к одной из избушек, стоящей в отдалении. Мы с Владом, переглянувшись, последовали за ней.
– А как вас зовут? – шёпотом спросил Влад у девушки, пока бабка семенила впереди.
– Славяна, – ответила она, улыбнувшись.
– Ого, какое имя необычное, впрочем, как и вы сами, – продолжал мой друг, совершенно забыв про меня.
Я вздохнул, всё шло по привычному сценарию. Влад всегда терял голову от красивых девушек и погружался в игру полностью.
– Дак кто вас сюды заслал-то? – не поворачивая головы спросила бабка.
– В смысле – кто? – не поняли мы.
– Ты, – бабка резко остановилась, обернулась и ткнула пальцем в грудь оторопевшего Влада, – Баял давеча, что по наводке вы сюды припёрлися. Кто вас прислал? И почто?
– Да коллега мой, – отойдя от изумления, ответил Влад, и потёр грудь, палец у бабки был как свинцовый, – Саныч зовут, в смысле – Анатолий Александрович. Родом он из вашей Мизгирёвки, прабабка его тут жила. Вот он и рассказал, мол, места у нас там живописные, грибов – во! Да только уж годы не те, далеко ехать, давление, мол, и все дела. А вы, ребята, говорит, попробуйте, съездите, поглядите на мою родину. Глядишь кто жив ещё там остался, так привет передавайте.
Влад без тени смущения плёл бабке невесть что, сочиняя на ходу так, что я лишь усмехался про себя его находчивости, снаружи же не подавая и виду, что Влад нагло врёт.
– Саныч? – спина бабки вздрогнула и напряглась, – М-м-м, вон чо. Знавала я его бабку и мать, и прабабка его – Фёкла – долго жила на этом свете, померла уж, когда ей сто пять лет исполнилось. Тогдашни люди-то крепки были. Потому как веру имели.
Она помолчала.
– Хороший мальчонка был Саныч ваш. Только про деревню-то забыл, как вырос. Мать свою в город забрал. А родные места нельзя забывать…
Она сказала это каким-то странным тоном, но тут же, словно опомнившись, встрепенулась и окинула нас с ног до головы оценивающим взглядом.
– И чаво вы, в лес вот в этой одёже да обувке полезете?
– Нет, – ответил я, – У нас для леса специальная одежда лежит, вон там, в машине.
Я махнул рукой на край деревни.
– Кстати, – опомнился Влад, – Надо машину перегнать, поближе к дому. Раз уж тут ночевать будем.
– Неча её гонять, – ответила бабка, – Никто её не тронет. Пущай тама стоит. А то напустите свово газу да дыму мне в избу, как заводить станете.
Мы переглянулись и улыбнулись, решив не спорить со старухой, по её выражению лица было ясно, что она тут в авторитете, и других мнений кроме своего не приемлет.
Мы дошли до их дома. Это была обычная изба, похожая на все остальные. Крыльцо на деревянных столбцах
