огромных возможностей и что тут может быть всё что угодно.
Я попытался ещё раз доказать нелогичность обвинения, но блюстительница закона меня уже не услышала, а, подняв молоток, ударила по столу три раза и приказала охранникам:
— Подозреваемый в совершении преступления менестрель десятого ранга Элай арестовывается и помещается под стражу на три дня! Приговор вступил в силу. Подозреваемого увести!
Охранники открыли дверь клетки, в которой я находился в зале суда, проверили наручники и кандалы, наложили заклинание немоты и повели меня назад в тюрьму.
По дороге к месту заключения всё повторилось вновь, как и было полчаса назад. Недовольные местные жители выражали свой праведный гнев по отношению к преступнику, иногда кидаясь в меня помидорами и клубникой, поля которой располагались чуть ли не по всей округе.
Благо идти до тюрьмы было не так далеко, поэтому попали в меня всевозможными овощами-ягодами всего раз двадцать.
Зайдя в большое каменное здание, построенное, как и многое в этом городе, в средневековом стиле, остановились у дежурного, где мне предложили сдать все находящиеся у меня в инвентаре предметы.
— У меня нет ничего, — соврал я, ибо был на всех зол и не хотел облегчать работу стражей.
— Правда? Это важно, — сказал дежурный. — Арестованным нельзя при себе ничего иметь. У вас действительно там ничего такого нет?
— Ни такого, ни сякого, — съязвил я.
— А вещи, что надеты на вас? Снимайте их.
— Они не снимаются. Заколдованы. И отдать вам я их тоже не могу.
— Честно?
— Честней не бывает.
— Ну, раз так, — переглянулся он с другим охранником, — то тогда сдайте золото. Оно вам в узилище не пригодится.
— А с чего вы взяли, что оно у меня есть?
— А разве нет? — удивился тот.
— Нет. Я новичок и золота ещё не заработал.
— Да что ты с ним разговариваешь, — поморщился один из стражей, — видно же, что врёт. Зови гоблина-инженера. Пусть свой «Отбиратель» включает. Тот вмиг всё из сумки вытащит.
— Не «Отбиратель», а «Изыматель», — поправил его дежурный и добавил: — Только нет сейчас инженера. Он в Неайрин за запчастями для своего изобретения уехал. Приедет только завтра.
— Гм… И что тогда нам делать?
— А я знаю? Думаю, что вариантов у нас нет. Придётся его без досмотра в камеру поместить.
— А если он чего-то там натворит?
— Как? Он же маленького ранга. Если будет буянить, то усмирите. Неужели вы одного практически безрангового бессмертного усмирить не сможете? Вы же его на тридцать рангов выше.
— Не волнуйтесь, господин дежурный. Надо будет — усмирим, — пробасил второй охранник.
— Вот и хорошо. А завтра инженер как приедет, так этого беса и выпотрошим, раз он по-хорошему не хочет, — заключил дежурный и воскликнул, словно вспомнив: — И кстати! Может, даже завтра всё и закончится с ним.
При этих словах я похолодел.
«Неужели решили казнить? За что⁈»
— Почему, господин дежурный? — поинтересовался первый конвоир.
— Потому что завтра к нам прибывает королевский коронер. Менестрель Элай совершил резонансное преступление, и этим делом сразу же заинтересовались наверху.
— Это хорошо. Возможно, господин коронер разоблачит этого преступника, и тогда его переведут от нас в столицу.
— Вот и я на это надеюсь, — улыбнулся дежурный и приказал меня увести.
— Я его отведу, — сказал первый охранник и велел мне идти вперёд.
Спустились в полуподвальный этаж. Прошли по коридору и остановились у одной из дверей, очевидно, ведущих в камеры.
— Элай, сейчас никого вокруг нет, поэтому скажи, пожалуйста, зачем ты убил посланника? — посмотрев по сторонам, произнёс конвоир по имени Старый Тиль.
— Я уже сто раз повторял. Это случайно вышло, и я его не убивал, — ответил я, удивившись такому любопытству сопровождающего.
— Ладно. Проверим, — прищурился тот, открыл дверь камеры и скомандовал: — Проходи.
Не успел я сделать шаг в темноту, как дверь со скрипом захлопнулась за моей спиной. Старый Тиль закрыл засовы, что-то буркнул и, насвистывая себе под нос какой-то незатейливый мотив, направился прочь от моего места заточения.
С каждой секундой его насвистывание, позвякивание ключей и шаги слышались всё дальше и дальше, пока вовсе не стихли, и я остался наедине с тишиной.
Выдохнул и посмотрел в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, но сделать это было проблематично. Дело в том, что, когда меня сюда вели по коридорам, на стенах там горели факелы и было относительно светло. Сейчас же, когда я со света попал в неосвещённую камеру, окружающая меня тьма казалось воистину кромешной.
— Халатненько, — неожиданно раздался голос из темноты.
— Что⁈ — от неожиданности вздрогнул я и, не понимая, послышался ли мне голос или нет, прижался спиной к двери.
— Я говорю: халатно относятся к своей работе. Камеру не проверили, а просто запустили новенького, вот и всё. А вдруг тут не всё гладко, как охранникам хотелось бы? Или окажется, что тут уже никого нет? — вновь произнёс голос, и в этот момент в одном из углов камеры, что находился на противоположной от меня стороне, зажёгся тусклый свет.
Глаза заслезились, но я сумел рассмотреть того, кто его зажёг.
Одетый лишь в нижнее бельё полуголый эльф сидел в позе лотоса и держал в руках небольшой масляный светильник.
Зрелище казалось странным. Решил воспользоваться возможностью и обвёл взглядом место, где нахожусь.
Квадратная по форме камера была площадью около девяти квадратных метров и относительно сухая. Во всяком случае, сыростью не пахло. Полукруглый свод, потолки, стены построены из серого кирпича. Каменный пол покрыт соломой. В одной из стен, под потолком, обнаружилось небольшое окно. Сквозь его решётку было видно звёздное небо.
Не зная, как себя лучше тут вести, решил показать свою вежливость и поздороваться:
— Здравствуйте.
— И тебе не хворать, путник, — произнёс эльф и, чуть кашлянув, добавил: — Проходи. Располагайся, где душе угодно. Не волнуйся, я тебе не помешаю, так как скоро ухожу.
— Вас отпускают? — поинтересовался я, чуть пройдя вперёд.
— Нет, — негромко засмеялся тот. — Я просто изыду из этого несправедливого мира.
Речь эльфа была необычной, но я вычленил из неё важные моменты.
Во-первых, обращение «путник» было принято у НПС — то есть неигровых персонажей. Во-вторых, этот странный эльф сказал про другой мир. А это могло означать, что, вполне возможно,
