— Да уж, пожалуйста, без зауми.
— Сказки в детстве читал?
— А как же. Буратино, Малыш и Карлсон…
— Народные сказки.
— Это типа Змей Горыныч и серый волк?
— Вроде того. Так вот, фольклор — внешнее отражение архетипов. Есть такие универсальные общечеловеческие символы, в подкорке сидят, рулят подсознанием наряду с фрейдистскими комплексами. Наружу вылезают в виде художественных образов. Например, Змей Горыныч: драконы есть в культурах практически всех народов. Усек?
— Понял. Попробую.
Всю неделю дул северный ветер. Он мне сразу не понравился. Что-то в нем было исходно враждебное. Хуже того: я чувствовал, как эта тварь пытается распечатать нечто зверское и низменное в кладовых моего подсознания. И вел он себя совершенно брутально: фигачил в морду без всякого приглашения.
Результат сказался, как всегда, в субботу. Мне пришлось извиниться перед Лялькиной мамой (мы собирались к ней в гости), и рвануть в одиночестве на дачу. Хорошо, что мои родители по весне и так собирались перекладывать печь. Если бы я ее не разнес — точно кого-нибудь убил бы.
Проснулся утром в ледяном, промерзлом доме. По уши в соплях, с температурой и чернейшей апатией в придачу.
И потащился в город на семинар.
На сей раз я улетел совсем неглубоко. Моему взору предстал гигантский лаз, и из лаза этого вылезло нечто огромное, зеленое, с четырьмя глазами (а может и больше), с исполинскими резцами, попутно перемалывающими камни. Не успел я испугаться, как пасть чудовища разверзлась и оное прыгнуло… так я закончил свою бренную жизнь чуть ли не с первыми звуками бубна.
— Ну, как сегодня, горе мое? — поинтересовалась вечером Лялька, отдирая горчичники от моей пылающей шкуры.
— Большую зеленую камнеежку встретил.
— Кого встретил?
— Это такой персонаж из студенческого фольклора.
— Цирк, — фыркнула моя подруга. — Но уже лучше. Правильным путем идете, товарищи. До архетипов остался один шаг. Можно знаешь чего попробовать: перед тем как уснуть, закажи, чтобы зверь силы тебе во сне явился. Иногда получается.
Лампочка опять погасла и последний горчичник остался жить у меня на спине еще на пятнадцать минут.
На ночь заказал себе зверя силы. Приснилась большая зеленая камнеежка с сопутствующим ей летальным исходом. Проснулся от собственного крика, и температура на нервной почве подскочила под потолок.
Не знаю, какой ветер дул в эту неделю, поскольку всю оную просидел на больничном и на улицу не вылезал. Но к воскресенью был на ногах и готов к бою.
Стоило выйти из дома — он повеял в лицо. Он. Я это сразу понял (не знаю, каким чувством): мой. Восточный.
Шел на семинар и знал: сегодня случится. Сегодня — обязательно.
В этот раз я не встретил мантийных пород, грунтовых вод и прочих камнеежек. Правильной формы тоннель, который я проскочил сравнительно быстро. Успел увидеть солнце, потом — исполинский край земного диска, и очутился в морской воде. Опускался все глубже и глубже, но почему-то не захлебывался, и вроде бы как даже дышать не требовалось.
Меж тем становилось темнее и темнее, и вместе с этими потемками нарастала тревога — ощущалось приближение чего-то гигантского…
В кромешном мраке я висел, уже никуда не погружаясь, не отдавая себе отчета где верх и где низ. А рядом со мной находился кто-то настолько огромный, что подумалось мне: слава богу, ничего не видно. Если бы увидел, сбрендил бы наверняка…
— Кто ты?.. — прошептал я. А может, просто в голове пронеслось.
— Как ты задолбал своим склерозом, — прогрохотал голос со всех сторон, перекрывая даже звуки бубна — поводыря в нижнем мире. Казалось, тысячи динамиков окружают меня — справа, слева, наверху, на дне… хотя какое тут, к чертовой матери, дно. — Каждый раз одно и то же спрашиваешь.
Я висел оглушенный и обескураженный. Пока соображал — действительно стало тихо или у меня барабанные перепонки лопнули, голос отрегулировал амплитуду с частотой и прочими параметрами и произнес все еще громко, но уже в приемлемом диапазоне:
— Я — змей. Мое имя — Юша. Персонаж славянской космогонии, земледержец. Архетип, к вашим услугам.
— Ты — мой зверь силы?
— Он самый, — подтвердил змей и прогундосил: — И бууудешь ты теперь пооолзать на животеее своем и питаться прааахом…
— Спасибо за прогноз, — выдавил я.
— Кушай на здоровье. Не забудь, что имя никому говорить нельзя. Кто узнает имя — получит власть над шаманом.
— Я в курсе. Нам инструктор объяснял.
— Может, еще чего узнать хочешь, пока время есть?
Количество вопросов в моей голове достигло критической аморфной массы. В конце концов, наружу вырвалось нечто совсем ни к селу, ни к городу:
— Почему так много землетрясений в последние два месяца?
— Блин! Да то ж ты виноват. Все пытаешься меня вспомнить. А я чувствительный. Нервничаю и ворочаться начинаю.
— Вон оно что. А если я тебя запомню, ты больше ворочаться не будешь?
— Буду… иногда. Когда хвост затекать начнет. Как обычно, в фоновом режиме.
Бубен изменил ритм — два контрольных удара, и дальше стук пошел быстрый.
— Иди, это тебя, — констатировал змей. — Зови меня, ежели чего. Конечно, если не забудешь опять все на свете.
Я рванул наверх. Проскочил морскую толщу, автоматически удивившись, что кессонку не огреб[1], потом — границу земного диска, мельком отметил патриархальные рощи с кущами и здорового краснорожего бога, разъезжавшего в колеснице по небу. Пролетел сквозь тоннель и, с последним ударом бубна, открыл глаза.
Получилось, епт!..
Будучи человеком обстоятельным, я решил не гнать волну, а входить в процесс постепенно. Сначала обложился целой тонной полезных книжек, среди которых — полная энциклопедия славянской мифологии и подробный справочник физиологии рептилий. Читал все вышеозначенное и гадал: какие же преимущества должен принести мне новообретенный партнер?
Если верить фольклору, то сила должна быть неимоверная: Юша-Змей сотни тысяч лет наш земной диск поддерживает, чтобы оный в море-окияне не утоп. Значит, я теперь смогу вместо Атланта Эрмитаж подпирать.
А может — мудрость? Все-таки животина древняя, сколько всякого перевидала.
Или — долголетие? Рептилии отличаются от теплокровных длинной жизнью.
А вот еще: они чутко воспринимают вибрации почвы. Ко мне никто теперь незаметно подкрасться не сможет…
Перебрав весь каталог возможных бонусов, я, наконец, решил попытать счастья. Вышел в парк и мысленно позвал: «Юша!»
…Очнулся в больнице. По словам медсестры, людям, которые нашли меня в парке, так и не удалось привести сие бездыханное тело в сознание.
Поблагодарил, извинился за беспокойство и пошел домой. Уже в подъезде сообразил, в чем дело: зима ведь, хладнокровные в спячку впадают.
А инструктор врал, что зверь приносит только силу, слабые черты оставляет при себе…
Решил не торопиться с выводами, тем более до воскресенья оставалось еще два дня. Закрыл в квартире все форточки, включил обогреватель. Ну вот, благоприятная среда создана. Опять позвал зверя по имени.
На сей раз не заснул, но навалилась блаженная истома. Захотелось свернуться в клубок и лежать около рефлектора целую вечность…
В таком положении и застала сию очеловеченную рептилию Лялька.
…Бубен выстукивал дорогу в нижний мир. Я быстро, уже вполне уверенно скользил по тоннелю. Меня вело справедливое негодование: сейчас скажу. Все скажу, пусть хоть оборется со своими динамиками.
— Какого дьявола? — рявкнул я вместо приветствия, как только рядом ощутилось присутствие исполинской сути. — Я тебе что — курорт? От зверя силы требуется сила, а ты вместо этого в средний мир погреться у лампочки вылезаешь?..
— Свинья ты корытная, — обиженно ответил змей на вполне приемлемых децибелах. — Тебе известно, сколько веков я уже торчу как привязанный в этом океане? И ни одного отпуска за все время. Что же я, погреться у рефлектора не имею права? Только требуешь, а навстречу идти ни разу не хочешь. Скотина бессовестная.
Мне стало стыдно. На секунду поставил себя на место этого монстра, сотнями тысяч лет прикованного к исполнению одной-единственной утомительной и рутинной обязанности.
Ругаться расхотелось.
— Ладно… я ж ничего. Грейся. Только скажи: сила-то будет?
— Будет тебе сила, — примирительно ответил Юша. — Не торопись, не все сразу. А то еще окажешься не готов к новым возможностям.
На этом мы и расстались — бубен в среднем мире начал выстукивать возвращение.
Цикл путешествий закончился. Следующая серия предполагалась весной. Новоиспеченные шаманы, сердечно поблагодарив инструктора, положили левую ладонь на бубен (я, поскольку левша, положил правую) и совершили символическое прощальное камлание.
