себе еще разветвленного спирта, чтобы лучше разглядеть штампы. Посмотрел сквозь жидкость, покачал головой:
– Нет, это точно морские чайки.
На что Витька взял стаканчик, самоуверенно одним залпом выпил спирт и объявил:
– Вообще-то это древние гарпии из древнегреческой мифологии, но для тебя пусть чайки! Или летучие мыши! Или полученные повреждения, как хочешь, только голову не загружай, голова – орган нежный и может сломаться. Инсульт там нечаянно получит или тяжелый перелом нижней челюсти. Оно тебе надо?
Согласно сказаниям тех давних лет, – Витька пьяно опасно покачнулся на табуретке, но сумел удержаться, – гарпии – авторы трансвременного перехода. Короче, они берут тебя за микитки и машут крылышками, но носят не по километрам, или как его, стадиям, а по годам.
Витька еще бы много носил псевдонаучной хрени, но, наконец, благополучно упал под стол, где и громко захрапел, перенеся научную дискуссию в иную плоскость.
Другие собутыльники, согревшись на нескольких пайках спирта, и почувствовав себя особо крупными знатоками, тоже начали активно присматриваться и громко философствовать, продолжая спор. Как водится, из «искры возгорится пламя».
При чем одни видели на штамповках птиц (самых разных), другие кошек, третьи собак. Или даже, как Саша, летучих мышей. Все зависело от уровня персонального зрения и глубины изощренного воображения. И объема влитого разбавленного спирта.
Разгорелся ожесточенный спор, при чем дальше, тем горячее и бессмысленней. Как случается порой, нет страшнее и беспощаднее русского пьяного разговора. Ведь спирт пили все больше и легче.
Или это речь шла не о пьянке? Ну, в общем, вы меня поняли, мужики.
Последнее, что помнил Саша, это где-то найденную увеличенную лупу, в которую они поочередно рассматривали (кто еще может) загадочную выпуклость и азартно спорили по этому поводу, выискивая научные и псевдонаучные и совсем не научные доказательства.
И все, други, аут. Можно выносить бесчувственные тела – жертвы бессмысленного пьяного научного спора. Изверги ученые могут быть довольными.
Отошедшие в мир иной, пожалейте оставшихся, оставьте на опохмелку!
Книга I
Сын боярский
Глава 1
Как же трудно жить без огнестрельного пистолета, хотя бы и водяного! Ох, и страдает его бедная голова немудреного хозяина диплома о высшем гуманитарном образовании! Кажется, в ней даже явственно раздаются голоса, которые то ли ругаются, то ли истерично советуют. Чего?
На фига они вчера выпили так много? И настолько много, что даже обложка его красного диплома в глазах пьяниц стала синей. И ведь не хорошей водки, а разбавленного технического спирта, в котором, если судить по исследованиям зарубежных ученых, так много всяких вредных примесей, плохо влияющих на почти все органы человеческого организма. Хотя, завидуют, гады. Механизмы же не страдали, чем люди хуже!
Тут Саша Семенов обычно хмыкал и произносил антиамериканскую цитату на ругательном языке. Пили бы сами, а не умничали. Мы не жадные. Но там говорят, не дают. Только если тайком и понемногу. Тогда мне их жаль. Что же сделать? Не санкции же вводить.
А голоса явно раздаются. Вернее, голос.
Но сегодня он настолько болел с похмелья, что даже иронизировать не мог. Пусть их, ему и так тяжко. Ох, как он болеет. Дайте мне веревку, я утоплюсь! Как надоел этот дрянной ХХI век! Еда – суррогат, на этикетках крупно пишут – мясо, мелко – усилитель вкуса. Овощи – сушенные, водка – из нефти. Разница между водой и воздухом, главным образом, сводится к тому, что в воде таблица Менделеева находится в жидком состоянии, а в воздухе – газообразном. Медленно умираешь от всевозможной отравы, а после смерти напишут некрологе – умер от чрезмерного потребления спиртного. Зашибись! Да у него в теле не этилового спирта много, а редкоземельных металлов, при чем употребленных насильно!
Хочу в темное средневековье, где в бытовом отношении – примитив, в моральном отношении – дрянь, гуманизм в виде пыток, а идеология в виде бога. Зато светлая сторона в большом объеме – чистые натуральные продукты, все загрязнение сводится к навозу на дороге, где воздух девственно чист, а воду можно пить, не страшась, в ней всего лишь холера и тиф. СПИД и вирус Эбола не появятся еще несколько веков! И голоса там не раздается!
Произнеся этот эмоциональный спич с натужным рефреном «не трогайте меня, зубы пересчитаю» Саша, наконец, открыл глаза и с трудом оторвал голову от листа лопуха, на котором она лежала. Надо же, кто-то заботливый побеспокоился, на траву у забора бросил. Лучше бы на кровать отволок в дом, там все же мягче и над головой надежная крыша.
Остальное тело, разумеется, соединенное пока еще с головой, располагалось рядом на густой зеленой траве. Мутным взором Саша осмотрел ближайшие окрестности и пришел к смелому выводу сиплым от перепоя голосом:
– Что-то много травы-то до сих пор, хотя середина лета уже. Явно хозяин ленивый, не косит про запас на зиму, или хотя бы скот зеленкой не кормит.
Сказал и хмыкнул. Поскольку дача была его и, соответственно, так получилось, хозяин он же, то получалось, что ругал он себя же.
В голове кто-то явственно захохотал.
Веселуха! Саша кое-как удрученно покачал головой. Это ж надо было вчера так нагрузиться до поросячьего визга. Даже сегодня еще не очухался и зачем-то ругает себя же. Хорошо хоть не громко вслух. Опять соседи по даче будут добродушно похихикивать при встрече с ним.
Не голый хоть? А то кто его знает. Бывало и такое, хотя и редко. С трудом приподняв свою шебутную голову, он недоуменно посмотрел на простенькую рубаху из грубого домотканого полотна и штаны из такого же полотна, в которые он был одет в это несчастное утро после дружеской пирушки накануне (проще говоря, все
