Вечером 27 февраля открылось расширенное заседание пленума Петроградского Совета, в работе которого принял участие прибывший из Москвы председатель ВЦИК М.И.Калинин. Комиссар Балтийского флота Н.Н.Кузьмин обратил внимание собравшихся на тревожные признаки в настроениях в матросской среде. Ситуация становилась все более угрожающей. 28 февраля состоялось заседание Политбюро ЦК РКП(б), на котором обсуждалось положение в Москве и Петрограде. Первоочередной задачей было признано подавление политической оппозиции. ЧК провела аресты меньшевиков и эсеров. В числе арестованных в Петрограде оказался и один из руководителей меньшевистской партии, Ф.И.Дан.
Естественно, что волнения в Петрограде, выступления в других городах и регионах страны оказывали серьезное влияние на настроения моряков, солдат и рабочих Кронштадта. Моряки Кронштадта, являвшиеся главной опорой большевиков в октябрьские дни 1917 года, одними из первых поняли, что советская власть оказалась, по существу, подменена властью партийной, а идеалы, за которые они боролись, оказались преданными. Заметим, что к середине февраля общая численность корабельных команд, военных моряков береговых частей, вспомогательных подразделений, дислоцированных в Кронштадте и на фортах, превышала 26 тысяч человек.
Власти принимали меры к тому, чтобы волна недовольства не охватила и Кронштадт. В крепости была создана разветвленная осведомительная служба. К концу февраля общее число осведомителей дошло до 176 человек. В регистратуре осведомительной части было зарегистрировано 2554 человека, большинство из которых подозревались в контрреволюционной деятельности.
Но все меры властей оказались бесполезными. Социально-политическая атмосфера в крепости накалялась. Для прояснения обстановки в Петрограде туда были направлены делегации. Вернувшись, делегаты доложили общим собраниям своих команд о причинах волнений рабочих, а также моряков линкоров "Гангут" и "Полтава", стоящих на Неве. Это было 27 февраля, а на другой день моряки линейных кораблей "Петропавловск"[5] и "Севастополь"[6] приняли резолюцию, которую вынесли на обсуждение представителей всех кораблей и военных частей Балтийского флота. Резолюция эта была, в сущности, призывом к правительству соблюдать права и свободы, провозглашенные в октябре 1917 года. Она не содержала призывов к свержению правительства, а была направлена против всевластия одной партии.
Днем 1 марта на Якорной площади Кронштадта состоялся митинг, собравший, по различным сведениям, до 16 тысяч человек. Проведение митингов в этот день стало традицией, связанной с годовщиной февральской революции. Официально митинг являлся общим собранием 1-й и 2-й бригад линейных кораблей.
Руководители Кронштадтской военно-морской базы рассчитывали, что в ходе митинга им удастся переломить настроение матросов и солдат гарнизона. На трибуне находились председатель Кронштадтского Совета П.Д.Васильев, комиссар Балтфлота Н.Н.Кузьмин и глава советского государства М.И.Калинин. Они пытались убедить собравшихся отказаться от политических требований. Однако участники собрания подавляющим большинством голосов поддержали резолюцию моряков линейных кораблей "Петропавловск" и "Севастополь".
Сразу после митинга состоялось заседание партийного комитета коммунистов крепости, на котором обсуждался вопрос о возможности вооруженного подавления сторонников принятой резолюции. Собравшиеся пришли к выводу, что достаточного количества надежных частей, которые можно использовать для этого, в Кронштадте нет. Обсуждалось предложение арестовать "зачинщиков". Однако и аресты, отмечал А.И.Грибов, являвшийся тогда начальником Особого отдела, "проводить в тот момент не было возможности в силу политических событий, т. к. это могло вызвать бунт, да тогда и нельзя было выделить зачинщиков из массы".
М.И.Калинин, видя сложившуюся ситуацию, распорядился перед отъездом из Кронштадта сосредоточить оставшиеся надежные части в наиболее важных пунктах крепости, пообещав, что сразу по приезде в Петроград он "примет все меры к сосредоточению сил на берегах у Ораниенбаума и Сестрорецка", а также для "применения репрессивных мер извне".
2 марта в Доме просвещения в Кронштадте (бывшее Инженерное училище) собрались представители, выбранные на делегатское собрание. Его открыл С.М.Петриченко, писарь с линкора "Петропавловск". Делегаты избрали президиум из пяти беспартийных. Главным на собрании стал вопрос о перевыборах Кронштадтского Совета, тем более что полномочия прежнего его состава уже заканчивались. Первым выступил Кузьмин. Возмущение вызвали его слова, что коммунисты добровольно от власти не откажутся, а попытки разоружить их приведут к тому, что "будет кровь". Его поддержал выступивший затем Васильев.
Большинством голосов собрание выразило недоверие Кузьмину и Васильеву. Вдруг поступило сообщение, что коммунисты крепости готовятся к сопротивлению. В связи с этим было решено срочно создать Временный революционный комитет (ВРК) для поддержания порядка в Кронштадте. Обязанности комитета взяли на себя президиум и председатель делегатского собрания Петриченко.
Читатель, ознакомившись с документами, увидит, что требования Кронштадтцев, сформулированные в принятой 1 марта резолюции, представляли собой серьезную угрозу вовсе не Советам, а монополии большевиков на политическую власть. Лозунги матросов, солдат и рабочих крепости почти дословно повторяли политические требования петроградских рабочих. Власть в Кронштадте без единого выстрела перешла в руки ревкома. Он взял на себя подготовку выборов в Совет путем тайного голосования, предоставив право участвовать в них и вести свободную агитацию всем политическим силам социалистической ориентации. Советские учреждения в городе продолжали работать. С гордостью считая, что в Кронштадте заложен первый камень в основание третьей, подлинно народной революции, члены ВРК были глубоко уверены в поддержке их трудящимися Петрограда и всей страны. 3 марта ВРК, выдавая желаемое за действительное, оповестил кронштадтцев о том, что в Петрограде происходит "всеобщее восстание".
Между тем реакция петроградских рабочих на события в Кронштадте была далеко неоднозначной. Часть их под влиянием лживой информации, развернутой властями в условиях военного положения, негативно восприняла действия кронштадтцев. Сыграли свою роль и слухи, что во главе "мятежа" стоит царский генерал, что матросы исполняют роль статистов и т. п. К тому же люди устали от войны, от "военных" и "осадных" положений, сопровождавшихся, как правило, репрессиями и чистками со стороны ЧК. События в Кронштадте, по мнению многих, означали новый виток террора. В то же время другая часть петроградского пролетариата симпатизировала кронштадтцам, призывала поддержать их. Такие настроения были характерны в первую очередь для рабочих Балтийского[7], Кабельного, Трубочного заводов, других предприятий города. Но большинство питерцев остались равнодушными к событиям в Кронштадте.
Начало волнений в крепости сопровождалось развалом большевистских ячеек военных и гражданских организаций Кронштадта. На январь 1921 года они насчитывали 2680 членов и кандидатов в члены РКП(б). В ВРК, в ревтройки, в редакцию "Известий ВРК" стали поступать как индивидуальные, так и коллективные заявления о выходе из партии. Многие просили опубликовать их заявления в газете. Почти целиком вышла из партии организация линкора "Петропавловск". Очень много заявлений поступило от рабочих промышленных предприятий города, обслуживающих флот. Выход из партии продолжался вплоть до последнего штурма Кронштадта, когда всем было уже ясно, что осажденные обречены. Полностью распалась 41 партийная организация Кронштадта. Всего за время кронштадтских событий из РКП(б) вышло около 900 человек. Большинство из них вступили в партию в годы гражданской войны. Но были и такие, кто связал свою жизнь с партией в октябрьские дни 1917 года. 2 марта было организовано Временное бюро кронштадтской организации РКП в составе Я.И.Ильина, Ф.Х.Первушина и А.С.Кабанова, которое призвало коммунистов Кронштадта к сотрудничеству с ВРК.
Известия о событиях в Кронштадте вызвали резкую реакцию советского руководства. Делегация кронштадтцев, прибывшая в Петроград для разъяснения требований матросов, солдат и рабочих крепости, была арестована.
4 марта Совет Труда и Обороны утвердил текст правительственного сообщения. Движение в Кронштадте объявлялось "мятежом", организованным французской контрразведкой и бывшим царским генералом Козловским, а резолюция, принятая кронштадтцами, — "черносотенно-эсеровской". Давая такую характеристику событиям, власти учитывали тогдашнюю психологию масс. Допуская возможность обновления политических институтов в социалистических рамках, основная часть рабочих крайне негативно относилась к попыткам восстановить монархию. Поэтому одно упоминание о царском генерале, да еще связанном с Антантой, могло дискредитировать кронштадтцев и их программу. Уже после падения Кронштадта сам Козловский, командовавший артиллерией крепости, говорил: "Коммунисты использовали мою фамилию, чтобы представить восстание в Кронштадте в свете белогвардейского заговора только потому, что я был единственный генерал, находившийся в крепости".
