его пыл — по потному лбу будто бы провели мокрой губкой.
«Кстати о сигаретах», — подумал Олег и осёкся.
К магазину, качаясь, катил полицейский «бобик». Вряд ли он приехал за Олегом, но он всё равно напрягся: «От ментов хорошего не жди. Надо будет — с три короба навесят. Хорошо, если просто посадят…»
Из уазика, хлопнув железными дверьми, вывалились двое постовых. Олег старался не смотреть в их сторону и вести себя максимально непринуждённо.
— Здравия желаю, младший сержант Секачёв. Проверка документов.
Выглядели они угрожающе: автоматы, бронежилеты, шлемы… Будто бы продавщицу мясного отдела взял в заложники опасный экстремист.
— Так я это, — Олегу вдруг стало холодно. — В магазин вышел.
— Понятно… Обвалов! Пробей по базе. Тогда имя-фамилию скажите, и год рождения.
— Паши́на Олег Олегович, 1995 год.
Сержант взглянул на Олега.
— Так вам же уже тридцать пять. Почему процедуру не прошли?
Олегу вдруг стало очень неуютно и страшно. Он знал, что ничего не нарушил, однако мысли эти уверенности не прибавляли.
— Мне разрешили. Врач. Ну, в плане, прививки делали. На полгода. В смысле, отвод на полгода дали. Вот.
— Среди уклонистов не числится, — подал голос Обвалов.
Секачёв глянул на напарника, потом снова перевёл взгляд на Олега:
— Пройдите в машину, пожалуйста.
Ему не хотелось слушаться полицейского, не хотелось никуда лезть, но… Будут ведь последствия.
— Куда? — запротестовал Олег. — Зачем? Отвод же.
Секачёв взял его под руку.
— Мужчина, это просто сверка документов, — твёрдо, но без лишнего надрыва сказал сержант. В его голосе не было угрозы, вызова, даже особой требовательности — слова звучали убаюкивающе-спокойно.
— Доставим в поликлинику, врач подтвердит, и поедете домой.
Смирившись и чуть успокоившись, Олег залез в узкий «стакан», расположенный в огузке уазика: упёршись плечами в стены, а затылком в потолок, сел на холодную деревянную скамью. Машина, в очередной раз хлопнув металлическими дверьми, тронулась.
К удивлению Олега, внутри камеры было небольшое зарешёченное окошко. Через него он видел затылки младшего сержанта (потолще, с двумя складками) и рядового (похудее, с большой родинкой). Обвалов рулил, Секачёв рассматривал голых баб в «Инстаграме».
А за лобовым стеклом проплывали пейзажи города — убогие, откровенно говоря. Но подкрашенные бронзовеющим закатным солнцем и пёстрой листвой, они выуживали из памяти самые тёплые воспоминания — лили бальзам ностальгии на беспокойное сердце Олега.
Вот главная площадь с памятником Ленину: здесь Олег всегда встречался с друзьями после техникума — обычно они пили пиво на лавке в парке здесь, неподалёку, а потом шли играть в приставку к Кирюхе. Вот пруд, где он первый раз поцеловал Костылёву: от неё пахло водкой, но Олег всё равно тогда почувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Вот «Бриз» — торговый центр, где он с первой зарплаты купил матери большой букет гвоздик. Мать разозлилась, что он потратил столько денег, но букет взяла: по глазам было видно, что она очень рада.
Олег будто бы вскрыл ларчик со своими воспоминаниями: хрупкими и такими простыми. Да, у него не было чёрного БМВ, который он хотел всю жизнь, да и море он видел только по телевизору. Но разве счастье должно быть обязательно дорогим или далёким? Олегу казалось, что нет. В этот миг Олегу казалось, что те крупинки счастья, которые рождаются в каждой человеческой душе, — что они все одинаковые, и неважно, благодаря чему они появляются: первому смеху ребёнка или забытой в холодильнике бутылке пива, пятёрке на контрольной или закату на краю мира.
Ямы начали неприятно отбивать ягодицы, городские пейзажи сменились лесополосой — «бобик» выехал на объездную трассу.
— А куда мы едем? — вновь встревожился Олег.
— На Комбинат.
Ему вдруг стало тесно и душно в этом «стакане» — он хотел бить ногой в дверь и кричать, но вместо этого начал испуганно тараторить:
— Так ну я же вам говорил, что у меня отвод, что мне рано ещё… Дайте хоть жене напишу!
— Гражданин, успокойтесь, — скучающим тоном, не отрываясь от «Инстаграма», ответил сержант. — В поликлинике может быть база неполная. А на комбинате точно полная. Вы не волнуйтесь.
Но Олег волновался. Олег погрузился в липкую, склизкую тревогу, оттереть которую не могли даже слова сержанта. Не завыть прямо в машине Олегу помогал огонёк надежды — он единственный грел его скованную страхом душу.
«А вдруг ошиблись?» — Олег раздувал тлеющий огонёк, как мог. — «Да ну точно. Да и мент же сказал…»
— Скажите, а вы едите мясо?
Сержант отлип от телефона и чуть повернулся к Олегу.
— Конечно ем, — сказал он, обнажив желтоватые клыки.
***
При Комбинате была самая обычная поликлиника: кафель, местами битый, выкрашенные непонятной глянцевой краской стены. Олег сидел в коридоре: мимо плелись мужчины с опустившимися, отчаявшимися лицами, проходили полицейские, пробегали врачи с недовольными гримасами. Казалось, будто медики и сами не хотели здесь быть — но за грехи свои были прикованы к этому месту и не могли его покинуть, а оттого и порхали белыми халатами призраков по больничным катакомбам.
Олег очень волновался. Можно сказать, ему было страшно и очень неуютно. Но что он мог? Убежать? А толку? Всё равно заберут — придут к жене на работу, квартиру перевернут. Да и тем более денег тогда никаких не видать. Поэтому он отчаянно берёг тот огонёк надежды. У него ведь отвод. По документам. Всё честно.
В полумраке под потолком вспыхнула лампа: Олег резко вытянулся и схватился за ручку двери. В кабинете за столом сидел сухой врач в белой шапочке и что-то писал. Медик писал — Олег стоял. В какой-то момент в голове Олега начала зреть и пухнуть мысль о том, что он вошёл как-то слишком рано и мешает доктору — лампа ведь вспыхнула так быстро, может он случайно нажал, да и вообще, загоралась ли…
— Чего стоите, — гаркнул врач, не отрываясь от заполнения какой-то формы. — Паспорт.
— Так меня это… С улицы забрали.
— С улицы, — раздражённо повторил врач. — Имя полное, год рождения.
— Паши́на Олег Олегович, 1995 года рождения.
Врач начал медленно клацать старой клавиатурой, затем ударил по «энтеру»: машина тяжело запыхтела вентиляторами, но через минуту всё-таки что-то вывела на экран. Доктор нажал ещё пару кнопок — застрекотал принтер.
— Берите и проходите в процедурную, — шапочка протянула ему листок. — Следующий!
— Так мне нельзя же! — отчаянно запротестовал Олег. — У меня прививки! Врач отвод дал! Посмотрите в компьютере! У меня только документы должны проверить, отвод то есть…
— Слушайте, что вы мне голову моете?! — шапочка, наконец, подняла глаза от стола: Олег увидел узкие прямоугольные очки и огромные синяки под глазами, которые
