— Мои глубочайшие извинения, — Куихан отвесил настолько низкий поклон, что едва не потерял равновесие. — Прошу простить мне мою смелость, но не могли бы Erumita уделить мне немного времени по завершении мероприятия, чтобы мы смогли поговорить?
Похоже, это и было истинной причиной визита посла сюда. Если бы он просто хотел поделиться воспоминаниями об усопшем друге, он нашел бы множество слушателей, помимо Spunej.
— Вы вообще имеете представление, что здесь происходит? — голос Рамаж способен был заморозить на месте. — Если сказанное вами было просто из вежливости, это я еще могу вам спустить.
— Прошу простить меня великодушно, Erumita; я понимаю, что моя просьба неразумна. Я обращаюсь к вам исключительно в интересах мира, — Тин Куихан был из тех, кому дай палец, он тут же откусит всю руку.
— В таком случае вы можете обсудить этот вопрос с новым Bosif.
Смерть предыдущего Bosif была полной неожиданностью, тем не менее Рамаж не стала терять времени и уже назначила нового — повышение получил Бурашу, работавший прежде руководителем и послом в Министерстве иностранных дел.
По сравнению со своим предшественником ему явно недоставало опыта. Однако Рамаж верила, что такая ответственность ему вполне по плечу. Кроме того, в ведении Министерства иностранных дел находились все дипломатические вопросы. А единственной нацией, по–прежнему сохранившей дипломатические отношения с Аб, была Федерация Хании. Иностранное официальное лицо высокого ранга должно было обладать этой информацией.
— К сожалению, Lonyu Bosif не выразил особого желания выслушать то, что я имею сказать.
— Вот как? Насколько я помню, он упоминал во время своей инаугурации, что провел в беседе с вами довольно много времени.
— Одного лишь времени не всегда достаточно, чтобы достичь каких–либо результатов. Поэтому…
— Даже для Spunej, — сейчас голос Рамаж звучал осуждающе, — совершенно неприемлемо брать какие–либо дела в свои руки, если это является посягательством на прямые обязанности подчиненного. Я была бы очень признательна, если бы вы усвоили эту идею, посол.
— Я это прекрасно понимаю, и именно поэтому я пришел к вам сейчас.
Не пора ли его вышвырнуть? телохранители вопросительно взглянули на Spunej.
Пока в этом нет необходимости, шевельнула кончиками пальцев Рамаж. Движение было настолько мелким, что Тин Куихан едва ли что–либо заметил.
— Если вы желаете просто поговорить, я сделаю для вас исключение.
— Такая возможность — большая честь для меня.
— Однако вам не следует воспринимать эту возможность как новую привилегию; думать так было бы ошибкой с вашей стороны.
— Я понимаю, — Тин Куихан кинул взгляд на телохранителей Императрицы и добавил: — Раз мы договорились, я вас покину и освобожу место для тех, кому больше подобает здесь находиться в подобной ситуации.
Рамаж могучим усилием воли сдержала побуждение бросить в ответ «так покиньте» и коротко произнесла:
— В таком случае встретимся позже, после похорон. Мы сможем поговорить на моей Sezuria, пока не доберемся до вашего Menyu.
Повисло краткое молчание. Посол явно был недоволен тем, как мало времени ему было выделено.
Вообще говоря, посольство располагалось внутри Ruebei. Рамаж могла бы просто пригласить посла на борт «Гафтоноша», чтобы он отправился вместе с ней. В таком случае он, несомненно, смог бы наговориться вволю.
Тем не менее Spunej не стала дарить ему столь любезного исключения. Как Рамаж и подозревала, Тин Куихан был недоволен. Но, стараясь не выказывать своего недовольства, он отвесил глубокий поклон и произнес:
— Я польщен и признателен за предоставленную мне возможность, Erumita.
Пока они беседовали, остальные собравшиеся в погребальном зале продолжали прощаться с усопшим. Когда число желающих подойти к гробу уменьшилось, погребальный зал наполнился гулом. Никакого особого смысла этот звук не имел. Начался он с негромкого стона, потом все усиливался; Рамаж тоже добавила свой голос к морю голосов.
Те, кто уже подходили к гробу, второй раз не приближались. Гул становился все громче, вот он уже заполнил весь зал. Сперва этот хор звучал немного неровно, но затем пение множества голосов слилось в единую прекрасную мелодию. Это был реквием Аб, трогательная песня, символизирующая завершение жизненного пути Аб.
Рожденные в Nahen, когда приходит их время, часто желают быть похороненными на своей родной планете. Однако Сидорьюа Боруху Сид Сеез предпочел для себя погребальную церемонию по обычаям Аб. Империя отнеслась к его выбору с полным уважением. Одно то, что церемония проходила именно в этом погребальном зале, являлось огромной честью, которой был удостоен главный советник. Даже в Fasanzoerl очень немногим оказывалась такая честь.
Пока реквием Аб заполнял погребальный зал, сверху медленно опускался черный блестящий цилиндр. Вскоре он полностью поглотил прозрачный гроб. Эта оболочка будет хранить тело покойного в течение ста миллионов лет.
Цилиндр с гробом внутри начал подниматься; сейчас его начнут заряжать в Irgyuf. Песнопение становилось тем громче, чем выше поднимался гроб.
Вот цилиндр исчез внутри Irgyuf, казенник закрылся. Миг — и пушка выстрелила, послав гроб к центру Галактики.
Отдача Irgyuf поглотилась огромной массой погребального зала, создав на время небольшую уютную силу тяжести.
Зал наполнился звуком множества подошв, одновременно коснувшихся пола. С этим звуком церемония подошла к концу. Рамаж снова взглянула на закрытый казенник Irgyuf.
Сколько еще раз мне придется видеть это зрелище?
Легонько оттолкнувшись от пола, она направилась к послу Федерации Хании, ожидающему у выхода.
ГЛАВА 1. Сражение при Сорде Кемаль
— Расчетное время Gor Putarloth: через пять минут.
Капитан фрегата (Sopai) «Фликов» субгектокоммандер Абриел Неи — Дебруск Borl Paryun Лафиль кивнула, давая понять, что услышала сообщение своего подчиненного.
С учетом того, что им предстояла встреча с целой стаей вражеских Hoksath, голос декакоммандера Экурьюа (выполнявшей обязанности одновременно Rilbiga и Luse) был на удивление спокоен.
— Drosh Flacteder с Glaga, — доложил Drokia, офицер задней линии Ятеш. — Разойтись во Flasath покорабельно, один–один–ноль–семь.
— Пошлите сигнал подтверждения, — кивнула Лафиль и глянула на Kreuno у себя на запястье.
«1–1–0–7» означало время начала сражения. Проще говоря, 11:07.
«Фликов» в составе первого Sov Deir преследовал четыре Flasath. Двигаясь против потока Supflasath, изливающегося со стороны центра Галактики, Sov Deir приготовился захлопнуть ловушку.
— Luse, — скомандовала Лафиль, — Gor Lyutcoth в один–один–ноль–семь.
— Без всякого плана, — пробурчала себе под нос Экурьюа, готовя корабль к разделению пространственно–временных пузырей.
Лафиль испытывала сходные чувства.
Конечно, разделение на индивидуальные Flasath повышало мобильность каждого фрегата, но одновременно снижало защиту в целом. Они неслись навстречу лавине мин в весьма хрупкой формации.
— Следует ли нам уклоняться? — спросила Экурьюа.
Искусный пилот мог в какой–то степени использовать маневренность фрегата для компенсации его слабой защищенности.
— Нет, — не раздумывая решила Лафиль. — Даже если мы сумеем уклониться от части Hoksath, тем, кто позади нас, не повезет так сильно.
Первый Sov Deir составлял авангард отряда из четырех дивизионов — основной ударной силы Jadbyr Ashal «Босур»; дивизионы Gel один за другим шли сзади.
Gel крайне слабы в том, что касается защиты от Hoksath.
Прежде флот защищали дивизионы Leit — кораблей, специализирующихся именно на борьбе с минами. Их всегда держали близ передовой, чтобы в зависимости от хода боя быстро менять формации и задачи. Те времена, однако, остались в прошлом. В ходе масштабных боев эти дивизионы понесли слишком тяжелые потери, и в Glagaf решили применять их с большей осторожностью.
В результате роль щита приходилось выполнять фрегатам из Sov Deir и патрульным кораблям из Sov Usem.
— Десять секунд до Gor Lyutcoth, — доложила Экурьюа. — Восемь, семь, шесть, пять…
Лафиль встала с капитанского кресла и извлекла Greu, готовясь отдавать приказы.
Фрегаты не были рассчитаны на то, чтобы корабельные сенсоры могли подсоединяться с помощью Kiseg к мозгу капитана. Из–за этого Лафиль чувствовала себя неуютно; ей казалось, что она не может полноценно управлять кораблем.
Однако к такому чувству ей следовало бы привыкнуть, и поскорее. С этого дня и дальше в будущем, если только ее не понизят в звании, ей не доведется больше самой пилотировать корабль, не доведется надеть на руку Gooheik.
— Gor Lyutcoth, — тусклым голосом произнесла Экурьюа.
Четыре фрегата разделились, каждый оказался в центре своей собственной вселенной.
