Субъективные ощущения (страх, злость, отвращение, радость, печаль), таким образом, мобилизуют исключительно сложные телесные процессы: изменение сердечного ритма и циркуляции крови, дыхания, деятельности желудочно-кишечного тракта, изменения в мускульной системе и железах. Поскольку эти явления постоянно сопутствуют нам в повседневной жизни, мы принимаем их как должное и не осознаем, что, когда смеемся или плачем, мы вовлечены в одно из величайших таинств человеческой жизни. Во всех этих процессах начальные звенья общей цепи воспринимаются субъективно, как эмоции, а последующие – объективно, как изменение телесных функций. Их частично субъективная и частично объективная природа привела к широко распространенному заблуждению о противоположности духовного и физического. Повышение кровяного давления и учащение сердечного ритма, сопутствующие гневу или страху, можно изучать по объективным параметрам. Однако страх или гнев сами по себе может испытывать лишь только тот человек, который затронут ими. Сам факт, что физиологические и психологические явления происходят в одном и том же организме, интерпретировался таким образом: человек разделен на душу и тело, и изучение человека было, соответственно, разделено на два направления, которые веками оставались изолированными друг от друга.
Развитие знания относительно влияния эмоций на органические процессы в тех органах, которые не управляются сознательно, приходится на тот период, когда американский физиолог Уолтер Кэннон (1871—1945) предложил новую идею, родившуюся из его оригинальных исследований физиологического эффекта гнева и страха. Кэннон показал, что организм отвечает на чрезвычайные ситуации определенными адаптационными изменениями в общей физиологической структуре, и продемонстрировал, как эмоциональные состояния активизируют физиологические функции, призванные подготовить организм к той ситуации, о которой сигнализируют эмоции. Страх и гнев стимулируют кору надпочечников, вследствие чего адреналин активизирует углеводный обмен таким образом, что начинает усиленно выделяться сахар для поддержания энергии. Кровяное давление и циркуляция крови изменяются так, чтобы кровь обильнее поступала органам, которым, возможно, предстоит борьба. Одновременно ассимиляционные и резервные функции, такие, как пищеварение или усвоение, подавляются: организм, который должен напрячь все свои силы, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией, включающей страх или гнев, оказывается не в состоянии переваривать или усваивать пищу.
Глава 1 Душа и тело: психосоматический подход
...
Изучением сложных взаимоотношений между психикой и телом занимается психосоматика (от греческих «психе» – душа и «сома» – тело).
Многие болезни сегодня принято называть психосоматическими, определяя в самом названии последовательность возникновения и развития телесного расстройства. Целое направление современной медицины также называют психосоматическим. Такие разные на первый взгляд болезни, как бронхиальная астма, гипертоническая болезнь, язвенная болезнь желудка и 12-перстной кишки, неспецифический полиартрит, язвенный колит, многие заболевания кожи, аллергические реакции, составляют далеко не полный перечень психосоматических, имеющих психологическую природу, заболеваний и расстройств.
Термин «психосоматический» в 1818 году ввел немецкий врач из Лейпцига Я. Хайнрот. Ему принадлежат слова: «Причины бессонницы обычно психические – соматические, однако каждая жизненная сфера может сама по себе быть достаточным основанием».
Психосоматическая медицина начинается тогда, когда пациент перестает быть только носителем больного органа и рассматривается целостно. В современной классификации к соматическим заболеваниям и расстройствам отнесены (Радченко, 2001):
1. Психосоматические реакции (сильные психологические переживания, получающие соматический ответ, например влюбленность).
2. Конверсионные симптомы (невротический конфликт человека соматически перерабатывается и превращается в телесный симптом, который сам по себе символичен, например психогенная слепота, глухота, рвота или болевые феномены).
3. Функциональные синдромы (органные неврозы по одной из классификаций): разнообразные нарушения в органах рассматриваются как телесные проявления, сопровождающие сильные эмоциональные проявления (аффект). Например:
● ком в горле – внутреннее беспокойство;
● затруднение дыхания – депрессия;
● ощущения в области сердца – симптомы страха.
4. Органические (бронхиальная астма, гипертония, язва двенадцатиперстной кишки, ревматоидный артрит, язвенный колит, нейродермит, гипертиреоз).
В настоящее время этот список существенно расширился и включает в себя, в частности, сахарный диабет.
Специалисты, занимающиеся психосоматикой, пытаются понять:
● как психические процессы участвуют в возникновении и развитии физического заболевания;
● как психика влияет на текущее физическое заболевание;
● каким образом заболевание влияет на психическую жизнь.
Нельзя сказать, чтобы ученые дали четкие ответы на эти вопросы: уж слишком сложное существо человек, не зря его сравнивают с микрокосмом. Однако многое стало понятно, и научный прогресс на этом не останавливается. Самое главное, что признается сегодня большинством ученых, – наличие связи между физической и психической жизнью.
«Все болезни от нервов». Если лишить этот афоризм некоторой категоричности и иронии, можно сделать вполне научный вывод: психические процессы играют важную роль в возникновении многих болезней, в том числе и диабета. Действительно, иногда заболевание появляется на фоне психического напряжения, психологических проблем, конфликтов. Иногда даже спустя несколько месяцев или лет после перенесенного напряжения.
Конечно, психологические трудности не порождают микробов и вирусов, но постоянное эмоциональное напряжение приводит к ослаблению функции иммунной системы.
В результате современных исследований удалось установить связь между особенностями характера человека, типами личностного реагирования и метаболизмом биологически активных веществ – иными словами, между явлениями психическими и соматическими, социальными и биологическими, о чем мы подробно поговорим в главе 3 настоящей книги.
Нередко возникновению заболевания способствует определенный склад личности. И этому есть вполне логичные объяснения. Например, один из классиков психосоматической медицины (психосоматика, как вы помните, это наука о связи между психикой и телом, в частности между психическими и физическими нарушениями), Франц Александер, считал, что склонность человека испытывать определенные негативные эмоции приводит к перенапряжению определенных систем организма и, соответственно, к сбоям в этих системах. Так, к примеру, постоянно накапливающееся раздражение, невозможность излить свой гнев, обиду приводят к хроническому спазму сосудов и в результате к гипертонии. Наверняка вам известны случаи, когда чрезмерное эмоциональное напряжение приводило к обострению хронических заболеваний – сердечным приступам, приступам бронхиальной астмы и т.д. Нередко мы страдаем реальной головной болью из-за неразрешенных проблем: не зря же проблемы иногда метафорично называют головной болью.
В целом вопрос о механизме возникновения психосоматических заболеваний и их причинах сложен и до конца не изучен. Здесь играют роль и специфичность ситуации, и личная история человека, его характерологические особенности и пр. В основе любого психосоматического заболевания скрывается неразрешенный внутренний конфликт (или противоречие), который не понят человеком, потому и не разрешен; он исчезает из осознанного восприятия проблемы, но сохраняет свое бессознательное присутствие.
Вытеснение проблемы происходит по разным причинам. Иногда это страх посмотреть на нее прямо, найти в себе силы действовать, а иногда просто отсутствие возможностей, внутренних ресурсов, как это бывает у детей. Столкнувшись с какой-то проблемой, которую, экономя энергию сознания, нам не хочется обсуждать, мы, что называется, закрываем на нее глаза.
Проблема переходит в психическую сферу и далее – в сферу физическую. Информация, которой, как нам кажется, можно пренебрегать, фактически закрепляется, сохраняя свое исходное положение, согласно терминологии К.Г. Юнга, в «тени». Тень – это все, что для нас неприемлемо, чего мы не желаем в себе признавать и охотнее всего вовсе не замечали бы. Она диаметрально противоположна нашему «я», состоящему из личностных качеств, которые нам нравятся и с которыми мы себя идентифицируем. Поэтому ни одно «я» не стремится встретиться с накопившимися в «тени» проблемами (Дальке, 2004).
