День 1825.
Детский сад «Керемет».
Воспитательница Анна незаслуженно поругала Роджера за пролитую другим мальчиком воду. Ярость хотела растерзать истинного виновника образования пятна на ковре, но Обида, не искавшая лёгких путей, рассудила иначе. «Цель – воспитательница, - заявила она». «Нет, я, конечно, помогаю росомахам прыгать на волков, - ответила на это Ярость, - но там и стимулы другие – защита потомства, голод». «Стимулы я тебе предоставлю не хуже, - усмехнулась Наставница».
Обида за несправедливое обхождение, за то, что его выругали перед всей группой, даже не разобравшись в ситуации, начала жечь душу Роджера. Он ничего не видел и не слышал вокруг, всё его существо сконцентрировалось на сидящей в конце комнаты воспитательнице. Та весело болтала со своей коллегой Ларисой и уже позабыла о произошедшем только что инциденте. Уйма таких происшествий случалась на дню. Для неё эта была чепуха, не заставлявшая сердце биться быстрее. Но не для него… Он бесшумно побежал к своей цели – не хотел её спугнуть. И только в самый последний момент - уверенный, что это уже никак не спасёт обидчицу, - Роджер издал страшный крик… Его зубы вонзились в ногу Анны.
Шрам у этой не разобравшейся в ситуации тётеньки остался на всю жизнь…
День 2722.
Один из самых памятных дней в жизни Роджера. Обида в его сознании материализовалась. Его воображение нарисовало Наставницу молодой, строгой девушкой. Теперь он мог разговаривать с ней и получать не только чувственные, но и вербальные уроки. Этому способствовал инцидент в школе.
Самый сильный мальчик в классе – коротко атаман, - расположился за партой Роджера во время перемены. Игорь – так звали этого превосходно физически развитого одноклассника, - не встал даже после звонка. Удобно расположился. Наш герой попросил его освободить место, на что получил грубый отказ и совет катиться куда подальше. Произошедшее далее было примитивным, жестоким и травмирующим зрелищем для всех детей вокруг. И очень печальным для атамана класса. Зубы Роджера лишили нос Игоря изящества и красоты.
Серьёзные разговоры с классной руководительницей, родителями не возымели нужного действия на нашего маленького зверёныша. «Я прав,- говорил он всем. – Я первый никого не трогаю».
И это, как мы знаем, было правдой. Но общество человеческое требует вести себя по-человечески, даже если ты абсолютно прав. Нельзя, будучи правым, откусывать носы обидчикам, снимать с них скальпы и выщипывать брови. Даже Андерса Брейвика - совершившего омерзительнейшее преступление против людей, - всего лишь поместили в тюрьму. И может в этом есть смысл. Ведь кто такой преступник? Человек переступивший закон, взявший на себя огромный риск ради своих идеалов, денег, власти. А значит далеко не слабое существо. Стоит ли рассеивать так удачно сложившиеся атомы? Или лучше проводить работу с такими людьми? И направлять их энергию во благо общества? Жертвам этого, конечно, не объяснить. И никто из нас не знает, как поведёт себя на месте этих жертв. Для этого и существуют государство, законы, которые должны быть настроены так, чтобы людские ресурсы использовались с максимальной отдачей.
Вернёмся к Роджеру. Обиженный на учителей и родителей сидел он в своей комнате вечером. Обида наполняла его и атмосферу вокруг него. Он давно ощущал её присутствие. Все разрозненные по комнате частицы его Наставницы стали притягиваться друг к другу. Наконец, его воображение закончило свою работу. Перед ним стоял аналог той Мэри Поппинс, которую сыграла когда-то Наталья Андрейченко. Этот образ был одним из его любимых, у других просто не было шанса.
- Ну, здравствуй, Роджер! – улыбнулся завершённый образ.
- Здравствуйте, Мэри! – пошевелил губами мальчик.
- Шалишь, я смотрю! Нельзя себя так вести.
- Так это же я из-за вас…
- Знаю, знаю. Но пора уже с этим заканчивать. Побаловались и будет! Ты не животное. Ты человек.
- А как тогда… - начал запинаться пацан. – Если они…
- Будем учиться! – улыбнулась «Мэри Поппинс».
Будем учиться! С этого дня Наставница взялась за его воспитание. Когда вспыхивала обида, Мэри пыталась остановить спешащих на помощь Ярость, Злость и Ненависть и старалась помочь первым взяться за мальчика Логике и Разуму. Поначалу это удавалось с трудом. Трое первых, как взбесившиеся носороги, сметали с дороги скромно подходящих к мальчику двух последних. Но постепенно, используя свой авторитет и методы внушения, Обида добилась того, что Логика и Разум добирались до головы Роджера первыми. Иногда, конечно, Наставница сама их оттуда выкидывала, ворвавшись верхом на Ярости. «Будем учиться» - относилось в не меньшей степени и к ней, а может даже в большей. Не смотря на свой почтенный возраст и колоссальный опыт, Обида каждый раз приспосабливалась к своим воспитанникам. Разнообразие человеческих характеров, различных триггеров тех или иных чувств, миллионы не похожих друг на друга мыслей, которые по-разному натурально или примерно одинаково искусственно создают ответные действия на всё вокруг до сих поражали её.
Обида заряжала Роджера нешуточной энергией, которую последний, к её счастью, был в силах принять. Каждый раз, когда мальчик чувствовал несправедливость, видел, что кто-то умеет что-то недоступное пока ему, имеет то, чего у него нет, Обида начинала клокотать внутри. Он чувствовал в себе огромные силы. И желание. Чудесное, всемогущее желание, сметающее любые барьеры и препятствия. В его случае это было желание стать лучше, сильнее, превосходнее. Море казалось ему в такие моменты «по колено». Именно поэтому он и стал лучшим учеником в школе, сильнейшим драчуном – подкреплённая кулаками логика оказалась всё-таки лучше в этом юном возрасте, - виртуозным танцором в стиле брейк-данса.
Обида порой сильно его обжигала. Он ненавидел её в такие моменты. Ненавидел и любил. Эти обжиги давали ему больше, чем любые уроки и наставления. И он жаждал обжечься, снова и снова. Первоначальное желание никогда больше не испытывать такую душевную боль, такую сильную, раздирающую его сущность на части, обиду, сменялось вскоре желанием испытать эту пытку, после которой глаза его пылали огнём, ещё раз. И в более мощном варианте. Но обжиги
