— Женя, я давно хотела поговорить с тобой, — волнуясь, продолжала женщина; лицо ее покрылось пятнами румянца. — Неужели ты не понимаешь, что я приехала сюда ради тебя…
Баулину показалось, что она вот-вот бросится ему на шею. Он инстинктивно отступил на шаг, наткнулся на куст. Велосипед упал на землю, глухо звякнув. Наверное, от этого шума на него снизошло прозрение. Он вспомнил женщину. Это была одна из больных психоневрологического отделения.
— Простите, почему вы здесь? — строго, но не грубо спросил ее Баулин.
В ответ она плавным движением опустила скрещенными руками платье на плечах.
Евгений Тимурович растерялся. Он имел дело с душевнобольными и не раз, но в клинической обстановке. Теперь же…
«Спокойней, спокойней, — убеждал себя профессор. — Надо найти какие-то слова… Окриками ничего не добьешься…»
— Товарищ Кленова, — мягко сказал он, вспомнив и фамилию больной, — вы меня с кем-то путаете…
— Милый, я не спутаю тебя ни с кем на свете! — томно проговорила женщина, приближаясь к профессору.
— Вот что, — решительно сказал он, — приведите в порядок свою одежду… И прошу вас возвратиться в клинику, иначе…
Кленова обиженно поджала губы.
— Я прошу, — несколько мягче повторил Баулин. — Вы же ставите меня и себя в неловкое положение.
— Понимаю, — кокетливо проворковала больная. — Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел нас вместе. Я тоже не хочу… Пойдем, — кивнула она куда-то в сторону. — Там нас никто не заметит…
«Ну и положение!» — с отчаянием подумал Баулин.
Кленова вдруг прикрыла глаза и прочла нараспев:
Жаркой ночью только вместеБудем мы с тобой.
Евгений Тимурович лихорадочно припоминал, как надо обращаться с подобными больными.
— Простите, как ваше имя, отчество? — спросил он у Кленовой.
— Неужели ты забыл?! — Она страстно задышала. — Это же я, твоя Жанночка…
— Жанна! — Он вложил в это слово как можно больше нежности. — Идите, пожалуйста, в клинику. Я приду… А сейчас занят… Извините…
— Обязательно придешь? — с надеждой посмотрела на него Кленова.
— Непременно! — Баулин приложил обе руки к груди. — Только уходите. Скорее. А то сюда вот-вот придут люди… Я вас прошу.
Больная испуганно оглянулась, рывком поправила платье.
«Слава богу», — еле сдержал вздох облегчения Евгений Тимурович и спросил:
— Дорогу знаете хорошо?
— Найду, — кивнула женщина. — Возьми. — Она быстро-сунула в руки главврачу конверт и возложила на его голову венок из полевых цветов.
Евгений Тимурович вдруг ощутил, что ноги у него как ватные. Руки дрожали. Он глянул на конверт. Красивым почерком было написано: «Женечке».
— Какой-нибудь бред, — пробормотал Баулин. — Потом прочту.
Он поднял велосипед, подошел к своей березе. Раздеться было минутным делом. Баулин достал резиновую купальную шапочку. Без нее он в воду не лез. С тех пор, как несколько лет назад перенес воспаление среднего уха и отоларинголог посоветовал ему беречься. Баулин сбросил с головы венок, подаренный Кленовой, натянул шапочку и по влажному песку направился к Лавутке.
Он разбежался и, оттолкнувшись от берега, бросился в реку. Холод ощущался какое-то мгновение. Баулин заработал руками и ногами во всю мочь, не поднимая лица из воды. До противоположного берега ему хватило всего нескольких вдохов. Коснувшись рукой земли, тут же повернул обратно. Широко раскрыв глаза, он смотрел на дно. Его всегда манил подводный мир. В этом зеленовато-аквамариновом царстве проплывали стайки полупрозрачных мальков, мелькали золотые и серебряные маленькие торпеды — карасики, окуньки, красноперки. Наблюдая их жизнь, Евгений Тимурович подумал, что человека всегда будет притягивать вода, потому что все живое вышло из океана.
Баулин протянул руку к группе мальков, которые, как по команде, отскочили в сторону, не теряя, однако, своего строя. И вдруг сюда, в голубую безмолвную сферу, донеслись слова: «Он там…» Евгений Тимурович мгновенно вынырнул на поверхность.
Баулин оглянулся. Как будто никого. А скорее всего он не видел говорившего из-за тумана.
Он до рези в глазах всматривался в лесок.
Именно оттуда долетали голоса. Теперь он уже явственно различал два — мужской и женский. Женский принадлежал Кленовой, в этом Баулин был уверен. А вот чей мужской…
Кленова о чем-то говорила с мужчиной, но Баулин не мог разобрать всех слов. А речь шла явно о нем. Говорившие хихикали, в их тоне были слышны язвительные нотки.
Вдруг от куста отделилась фигура в светлых брюках и рубашке. Это был… Рогожин.
«Значит, он специально остановился в этом месте, — подумал Баулин. — Но откуда он знает Кленову?»
Пациентка клиники стояла как раз возле той березы, где главврач оставил вещи и велосипед.
Баулин сделал несколько взмахов против течения и снова посмотрел на берег. Теперь рядом с Кленовой ему почудилась еще одна женщина. Его как током ударило: это была его бывшая больная Гридасова.
Безотчетный страх овладевал им. Он оглянулся на противоположный берег. Может быть, доплыть до него и вернуться домой кружным путем? В одних плавках?.. Пешком?.. Да и хватит ли теперь сил доплыть? Они явно были на исходе.
Несколькими сильными взмахами он достиг берега. Встал, тяжело дыша. Прислушался. Голоса стихли. Видимо, ушли…
Евгений Тимурович еле унял дрожь, сотрясавшую тело. Не мог понять, от чего это — от холодной воды или нервного потрясения?
Со стороны дороги послышался шум отъезжающей машины.
«Уехали», — с облегчением констатировал Баулин.
Он бегом добрался до своей березы, быстро оделся. Посмотрел на часы (золотые, водонепроницаемые, они все время были на руке): надо было спешить.
Но только профессор взялся за руль велосипеда, как из-за кустов снова появилась Кленова.
— Вы… Вы еще здесь? — возмущенно произнес Баулин.
— Женечка, я ведь жду тебя, — пролепетала больная, протягивая руки к Баулину.
«Почему же Рогожин оставил ее здесь? — мелькнуло в голове профессора. — А может, это не он был?»
— Пойдемте к дороге, — решительно предложил он.
Кленова послушно двинулась вперед.
«Отвезти ее в больницу, что ли?» — размышлял Баулин.
На дороге показался грузовик. Профессор остановил его и попросил шофера довезти Кленову до клиники.
Больная без слов села рядом с водителем. Машина уехала.
Баулин вскочил на велосипед и поспешил домой.
Каждый день в половине десятого утра в клинике проводилось совещание, так называемая конференция. Заслушивались сообщения заведующих отделениями, ведущих специалистов, разбирались сложные случаи. В понедельник, помимо этого, обсуждались проблемы более общего характера, перспективные методы лечения и новинки медицины. В них принимали участие и студенты-практиканты.
Первым выступил заместитель главврача, доктор медицинских наук Рудик и заговорил о том, что лаборатории перегружены, задерживают анализы, что пора бы этот вопрос решить.
— Новое оборудование скоро поступит, — ответил ему Баулин. — Самое большее через месяц наши возможности увеличатся вдвое.
Затем шло сообщение крайне неприятное — умер больной с циррозом печени. Евгений Тимурович сам лично смотрел его в субботу, перед тем как покинуть клинику. Печень выпирала из-под ребер, белки глаз были желтые. Анализы говорили о том, что больному оставалось жить считанные часы. Продержался сутки…
— Он поступил к нам уже безнадежным, — сказала лечащий врач, и Баулин почувствовал, что это был укор ему.
— В дальнейшем вы что предлагаете? — спросил он у врача.
Та пожала плечами и хмуро произнесла:
— В данном случае я была против госпитализации… И вот результат.
— Мы и впредь будем брать таких больных, — твердо сказал главврач, нажимая на слово «будем», — Запомните: к нам часто обращаются с последней надеждой. Когда все способы и методы лечения уже испробованы и не дали результатов… Если вы боитесь ответственности, то подумайте, правильно ли вы выбрали профессию…
Воцарилась гробовая тишина. Так резко Баулин никогда раньше не позволял себе выражаться. Да и сам он понял, что перегнул палку.
«Это все происшествие у Лавутки», — мрачно подумал Евгений Тимурович.
Затем выступил Анатолий Петрович Голощапов, заведующий лабораторией медицинского института, на базе которого и существовала экспериментальная березкинская клиника. Голощапов вел в клинике с десяток больных, применяя для их лечения продукты пчеловодства.
— Я хочу сказать несколько слов о результатах применения драже с пчелиным маточным молочком. Теперь уже можно утверждать, что оно отлично влияет на состояние больных при физической усталости, астении, нервной утомленности. Замечено, что оно дает прекрасные результаты в период выздоровления после тяжелых, острых заболеваний.
