вздрогну».
А затем я увидел, точку, отделившуюся от взлетающего мано-лёта. Через минуту в ту сторону понеслись два автомобиля скорой помощи.
«Ну и куда они?» — отозвался Крыс. — «Твой дядя Костя мёртв. Метка потухла».
Я почувствовал облегчение. Отомстил уроду, и на этом выкинул его из памяти. Да и с Аракчеевыми уже всё решено.
Питомцев я сдавал охране аэропорта. Забрав их, сел в дожидающееся меня такси.
Дождь усилился, превращаясь в ливень. И тут же заработали на лобовом стекле машины специальные устройства, смахивающие в разные стороны струи воды.
— Что там произошло в аэропорту? — спросил водитель. — Не видели? В Сети ролики появились… Кого-то выбросили из самолёта.
— Не знаю. Я дядю провожал, — пожал я плечами, ухмыльнувшись. — А кто-то говорит, что сам выбросился.
— Неужели? — удивлённо покосился на меня таксист. — Хотя что это я… В наше время вон, люди с небоскрёбов сигают. Не от хорошей жизни, наверное.
Таксист замолчал, продолжая рулить. А я погрузился в свои мысли.
Даже не верится, что всё так обернулось. Изначально дядя Костя казался нормальным человеком, даже вон, на рыбалку приглашал. Добродушный дядька. Но внешность порой обманчива.
Неужели он так ненавидел семью отца Черкасова, что нисколько его не смутило подставлять под удар племянника?
Ведь очевидно, что этот урод задумал — Илья Аракчеев оказался бы мёртв, меня бы убили. Началась бы война.
Слепая обида недалёкого дядюшки обернулась бы трагедией для Черкасовых. Весь род стёрли бы с лица земли. И Аракчеев получил бы всю землю, в качестве трофея. А вместе с ней и залежи, на которые пускал слюни.
Но так далеко дядя Костя не заглядывал. Видимо, его князь серьёзно унизил, причём при свидетелях.
Но мне его нисколько не жаль. Он поплатился за свои ошибки.
Но что с Аркадием в итоге?
Только я подумал, как на мой телефон поступил звонок.
— Да, слушаю, — взял я трубку.
— Володя, привет, — раздался бодрый голос Аркадия. — Говорят, ты меня искал.
— Привет, Аркаша, — ответил я. — Вот только где ты пропадал всё это время? Телефон твой не отвечает…
— Да украли его, а я отправился в Подмосковье, в дом отдыха. Связи там не было, — признался Аркадий. — Внезапное знакомство с роковой красоткой… Сам понимаешь, грех такое пропускать. Вот мы и сорвались…
— Понятно, ладно на связи, — ухмыльнулся я. — Рад, что ты жив и здоров.
— В смысле, жив и здоров… — напрягся Аркадий. — Что-то случилось?
— Потом расскажу, — засмеялся я.
Чуть позже я уже подъехал к дому. Расплатившись с таксистом и отведя Живчика и Миру в питомник, я вернулся в дом.
— Тихон, где отец? — спросил я, когда увидел в прихожей встречающего слугу.
— Его Сиятельство в столовой… Ужинают вместе с Вячеславом Григорьевичем, — ответил Тихон. — Вам сейчас тоже приборы принесу.
Я кивнул и двинулся в сторону комнаты, откуда доносился тихий разговор. Едва увидев меня в дверях, отец воскликнул:
— Ну наконец-то! А мы тут праздник решили устроить! Ждём тебя не дождёмся, — улыбнулся отец.
Я оглядел праздничный стол, невольно сглотнув. Клавдия постаралась на славу: различные закуски, салаты, нарезки, а в центре стола — запечённый гусь. Такого шикарного ужина в этом доме я ещё не видел.
— А по какому случаю банкет? — удивлённо спросил я.
— Так по случаю уплаты долга, — ответил Славик.
— Спасибо тебе, сынок, — посмотрел на меня глава семейства. — Ты присаживайся… Выпьем за это дело.
Старик схватил бутылку коньяка и разлил по рюмкам.
— Отец, тебе много нельзя, — предупредил его Славик.
— С сыном грех не выпить, — ответил он. — Ещё разок, и хорош…
Мы чокнулись.
— За процветание семьи Черкасовых! — отец сказал тост, и мы осушили рюмки.
— Кстати, новость есть свежая, — я сел за стол и положил себе несколько салатов, и отрезанный кусок гуся. — Неплохая, как по мне.
— Говори, — насторожился отец.
— Это касается дяди Кости, — намекнул я, налетая на еду.
— Не хочу о нём ничего слышать, — сдвинул брови старик Черкасов. — Предатель чёртов.
— А ты о нём больше ничего не услышишь, — хмыкнул я. — Дядя Костя мёртв.
Батя уронил вилку и непонимающе уставился на меня. Славик тоже отвлёкся от своей тарелки.
— Ты что несёшь? С чего ему умирать? Здоровенный боров, — нервно хохотнул брат.
— Я его убил, — добавил я.
Наступила гнетущая тишина. Отец вглядывался мне в лицо, пытаясь определить, вру я или нет. Славик притих и переводил взгляд с меня на отца и обратно.
Наконец, батя не выдержал и еле слышно спросил:
— Как это «убил»? За что?
— За то, что он пытался убить меня.
Я начал свой рассказ с сообщения от Аркадия.
Затем рассказал о том, что произошло в доме на Соборном проспекте. О ранении Ильи Аракчеева, о смерти телохранителей князя и о нашей договорённости насчёт перемирия.
Закончил рассказ тем, что Костя прямо на моих глазах выпрыгнул из взлетающего мано-лёта. Правда, про Крыса ни словом не обмолвился. Но отец и Славик этого даже не заметили. Они были слишком шокированы моим рассказом.
— Очуметь, — выдохнул брат и провёл рукой по лицу. — Я такое даже в телике не видел. Не верится, что всё это правда.
Отцу же потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Он налил себе ещё рюмку коньяка, затем велел Тихону принести лечебный артефакт, для сердца.
— Эх, Костя, Костя, так и не смогли мы сделать из тебя нормального человека, — тяжело вздохнул отец, когда прикрепил артефакт к груди. — В общем, я должен вам кое в чём признаться.
— Только не это! Хватит с нас твоих признаний! — воскликнул братец. — Ещё от прошлого не отошли.
Я строго посмотрел на братца и показал кулак. Славик тут же замолк и, сложив руки на груди, насупился.
— Косте было года три, когда мать с отцом принесли его домой, — начал отец. — Они очень хотели ещё детей, но кроме меня у них никого не было, поэтому решились на усыновление.
— Дядя Костя нам неродной… — выдохнул Славик.
— Костя так и не стал нам близким нам человеком. Зависть, жажда наживы, скрытая злоба… И странные позёрские поступки. Даже когда хоронили нашу
