Но это только фантазии. Потому как даже сейчас, обретя это Наследие довольно давно и тренируясь изо всех сил, я не могу превратиться ни в дракона, ни в льва. А какая может быть польза от умения превращаться в кролика в борьбе с инопланетными войсками, я пока не представляю.
Однако я не сдавался — часами сидел в своей пещере и накручивался, пытаясь вызвать львиную злобу, силу и гордость. Ни разу не сработало. Превращаться я мог только в маленького черного кролика.
* * *
Проснувшись этим утром, я не спеша вылезаю из-под уступа в скалах, где устроил себе жилище, и поднимаю глаза в небо. Все как всегда. Я понимаю, что не могу остаться тут навечно, но и уйти отсюда тоже пока не готов. Потягиваясь и зевая пытаюсь возблагодарить судьбу за то, что все еще жив.
И лишь превратившись в кролика, дабы отправиться на поиски пропитания, замечаю кое-что необычное. Нюх подсказывает: неподалеку кто-то находится. Я уже не одинок в этих горах.
Следовало бы испугаться, но страха нет. По крайней мере, пока. В основном, мне любопытно.
Не думая об опасности, бросаюсь вскачь по земле, траве и камням к источнику этого непонятного запаха.
Неожиданно с неба на меня неожиданно кидается ястреб, сердце ускоряет ритм, и я, прибавив скорости, заскакиваю в густой кустарник, где листва защищает меня от зорких глаз хищника. Потеряв аппетитную добычу из виду, ястреб клекочет в досаде и устремляется обратно ввысь. Придется ему поискать себе закуску где-нибудь в другом месте. Я слыхал, не так далеко отсюда можно отведать недурную самосу.[1]
Переждав немного, тщательно принюхиваюсь к воздуху и только потом вылезаю из-под кустов и продолжаю свой путь. Наконец, поиски приводят меня к озеру. Неподалеку от берега, прислонившись к скале, сидит седой мужчина. Его глаза прикрыты, морщинистое лицо освещает умиротворенная улыбка.
Не знаю, как к этому относиться, но по неясной причине внешность мужчины кажется мне обманчивой — в пожилом теле чувствуется внутренняя сила, она сквозит в той спокойной уверенности, с которой он улыбается.
Смерть Рэйнольдса приучила меня больше никогда никому не доверять. Если б Рэйнольдс не доверился Лоле, если б не влюбился в нее — он бы ни за что не раскрыл ей наши секреты. А значит, у нее не было бы шанса сдать нас могадорцам. И тогда Рэйнольдс остался бы жив. Доверие — опасно. Но сколько бы я себя в этом ни убеждал, не могу ничего с собой поделать — все равно чувствую доверие к этому мужчине.
Некоторое время я рассматриваю его издалека. В облике кролика я на уровне инстинктов могу по мельчайшим жестам и знакам предугадать поведение другого существа. Что-то в спокойном дыхании этого мужчины, в том, как его глаза лениво движутся под прикрытыми веками, а уши насторожены, говорит мне: он знает, что я за ним наблюдаю. Но также я знаю, что он не собирается ко мне приближаться. Так и будет просто сидеть там. Я волен как уйти, так и остаться. Все зависит только от меня. В конце концов, мужчину пробирает смех, и он открывает глаза.
Тогда я, даже не осознавая, что делаю, скачу в густые заросли, сбрасываю там кроличью шкуру и телепортируюсь за деревьями напротив мужчины. Когда я выхожу из-за ствола одного из деревьев, то предстаю перед этим странным мужчиной в своем человеческом образе. В образе Восьмого.
Мужчина замечает меня.
— Здравствуй, — говорит он.
— Привет, — отвечаю я и решаю представиться именем, которое дал мне Рэйнольдс, когда мы переехали в Индию. — Я Нэвин.
— А я Дэвдан, — сообщает он. — Хорошо, что ты меня нашел. В тебе так много силы, но так многому еще нужно научиться. — Мужчина тянется к кожаной сумке и достает оттуда лист свежего зеленого салата. — Но для начала, не хочешь ли отведать немного латука? — спрашивает он, протягивая мне салатный лист. Пялюсь на мужчину, озадаченным взглядом.
— Прости, морковки у меня нет, — продолжает мужчина с лукавой улыбкой. — Но ведь кролики и латук тоже жалуют, не так ли?
По моему лицу невольно расползается улыбка. Это необъяснимо, но мне кажется, будто я знаю этого мужчину всю свою жизнь. Будто он тоже знает меня целую вечность. Словно он узнает меня в любом облике. Тяжесть разочарований, одиночества и отчаяния, что я носил в себе так долго, разом перестает давить на плечи, и внезапно я начинаю смеяться.
В первый миг мужчина смотрит на меня с удивлением, а потом присоединяется ко мне. Словно нам только что рассказали забавнейший анекдот в мире.
Откуда-то я знаю, что этот человек научит меня гораздо большему, чем я вообще считал возможным. Быть может, даже большему, чем мог Рэйнольдс. Дэвдан может научить меня управлять силой оборотня. Научить, что превращаться в кролика — это одно, а превращаться в нечто мощное — в то, что может победить могадорцев, — совсем другое, нечто, требующее гораздо больше, чем просто страх или злоба.
Это требует силы.
Это требует знаний, целеустремленности и ответственности.
Однако больше чего-либо это требует убежденности.
Но пока что я просто кролик. И парень, известный как Восьмой.
КОНЕЦПримечания
1
Самоса — индийский вариант самсы (прим. переводчика).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
