А потом папа отправился как бы по делам. В самом же деле он пришёл в соседнюю квартиру, там облачился в красный тулуп, нацепил бороду…
И вот раздался стук в дверь.
— Здравствуйте, узнаёте, кто я?! — добрым басом объявил с порога самый настоящий Дед Мороз. — Где тут замечательная девочка Таня?
— Я здесь! — закричала Танюшка.
Она нисколечко даже не удивилась, но очень обрадовалась:
— Проходи, Дедушка Мороз! Мы тебя очень долго ждем! Проходи! Будем вместе чай пить! С бубликами!
Дед Мороз прошел в комнату, вытащил из oгромного мешка подарки: куклу Анюту, конфеты и мандарины.
— Ну вот, Танюша, расти большой! — сказал Дед Мороз. — А мне пора, меня другие дети ждут! Я не могу задерживаться!
Девочка прижала подаренную куклу и вдруг больно прикусила губу. На глазах у нее появились слезы.
— Танюша! Танюшка! Танюшенька! — забеспокоился Дед Мороз. — Что случилось?! Не нужно плакать! Скажи мне, что случилось?
Таня вздохнула, дотронулась пальцем до красного шелкового рукава Деда Мороза:
— Дедушка, а ты совсем-совсем не можешь ждать?
— Совсем, — упавшим голосом подтвердил Дед Мороз.
— Понимаешь… — девочка сказала это так тихо, что Дед Мороз нагнулся, и дальше Таня шептала ему на ухо. — Я ведь не для себя… Я хотела, чтобы настоящего Деда Мороза увидел мой папа… А он куда-то ненадолго вышел.
РАЗНЫЕ ЗАПАХИ
От влажных булыжников вдоль тропинки пахло весной. Весной пахло от кустов с набухшими почками и мутных луж.
А на берёзе уже появились первые листья.
Я притянул к себе ветку и уткнулся в неё лицом. Тёплый крошечный зелёный лист пахнул летом.
Дочь моя засмеялась и вытащила из кармана пальто яблоко, протянула его мне. От яблока пахло прошлогодней осенью.
ЮЖНОЕ НЕБО
Месяц назад Лёшка вернулся из «Артека».
Он привёз множество значков, забавные поделки, а кроме всего прочего — коробку с морским песком и круглыми, обкатанными камешками, солёную морскую воду во фляжке и совсем немного… южного неба.
Лёшкин друг Витька долго и уважительно перебирал всё это богатство, а южное небо отставил в сторону без всякого интереса.
— Банку-то пустую зачем привёз?!
— Это небо! — объяснил Лёшка. — Южное небо!
— Чего?! — ушам своим не поверил Витька.
— Южное небо, — повторил Лёшка. — А вот это песок и галька… Вот здесь вода… А это небо…
Витька долго хохотал до слёз. Потом вдруг замолчал и с жалостью посмотрел на друга.
— Ты там ничем не болел?
— Ничем! — Лёшка обиженно отвернулся к окну.
— Да нет, я же ничего такого!… — Витька понял, что перегнул. — Лёха, я вот о чём… Ну, воды ты зачерпнул в море… Гальки насобирал… А с небом-то как?!
— Да мы в поход ходили, — начал объяснять Лёшка. — На гору Роман-Кош… Там, на вершине, уже небо! Облака — между деревьями ползают, за кусты цепляются…
— Вот так идёшь, а на ветках облако висит! Как простыня?
— Ну да, точно, — подтвердил Лёша. — Так мы там, на вершине, обед варили. И зелёный горошек ели из банок… Я и догадался, банку помыл, просушил… А потом набрал немножко неба и завинтил крышкой!
— Просто воздуха, значит, набрал и завинтил? — снова рассмеялся Витька. Он взвесил на ладони банку. — Хорошо, хоть этикетку отмыть догадался! А то было бы южное небо марки «Зелёный горошек»! Давай откроем?
— Нет! — Лёшка проворно подскочил к другу и вырвал заветную банку.
— Ты чего?! — изумился Витька. — Или в самом деле думаешь, там что-то особенное? Такой же воздух, как у тебя в комнате! Небо… ведь небо — это…
Витька на несколько секунд задумался, пытаясь точнее определить, что такое небо.
— Небо — это тьфу! — наконец выпалил он.
Но Лёшка словно его и не слышал, рассказывал:
— Ночью я ставлю эту банку на подоконник. Если долго на неё смотреть, то можно увидеть звёзды…
— Ну да, конечно, — согласился Витька. — Звёзды! На небе появляются звёзды и в банке твоей отражаются!
— И небо там совсем другое, в банке… — так же тихо, не глядя на Витьку, продолжал Лёшка. — Оно тёмное, почти чёрное, не такое, как наше… И звёзды другие, южные — крупные, яркие.
— Ерунда всё это… — неуверенно отозвался Витька, не отводя глаз от таинственной банки.
Лёшка молчал.
— Слушай, а если я к тебе ещё сегодня забегу? Вечерком, попозднее? — вдруг попросил Витька.
— Забегай, — улыбнулся Лёшка.
Он понял: его друг своими глазами хочет увидеть ночью южное небо. И в чёрном небе яркие звёзды.
КОРЖИКОВ
Падал первый, еще не зимний снег. Он скоро растает, но мальчишки во дворе уже лепили снежную бабу.
Я забрал из школы дочь, мы шли с ней, взявшись за руки, и болтали о разных пустяках.
— Пап, — спросила вдруг Танюха как бы между прочим. — Ты смог бы слепить снежок и добросить его до нашего окна?
Мы живем на шестом этаже. Я задумался. Наверное, добросил бы, но кто его знает. Хвастать и уж тем более врать не хотелось.
Я пожал плечами.
— А вот Коржиков запросто добросит! — с какой-то непонятной гордостью сообщила мне дочь.
— Кто такой Коржиков?
Мальчишки, которые лепили снеговика, толкали перед собой последний ком, за комом оставался черный петляющий след с пожухлыми торчащими травинками.
— Коржиков — это очень знаменитый человек, — объяснила Таня. — Новенький в нашем 2-м «Б»…
Во 2-м «Б» классе все люди были просто замечательными, и потому я решил уточнить, чем же знаменит именно этот доселе неведомый мне Коржиков.
Выяснилось вот что. Когда ни один человек в школе не смог ответить, как кричит кенгуру, — и учительница Людмила Александровна тоже этого не знала, — и даже директор, который вообще все на свете обо всем знает, тот тоже не смог объяснить, как кричит кенгуру, — ведь только отважный Коржиков не растерялся, и теперь вся школа умеет кричать, будто стадо перепуганных кенгуру.
Но это еще далеко не главное.
Выяснилось, что вовсе даже не стоит очень бояться, если из лесу вдруг выбегут дикие динозавры и все соберутся на школьном дворе. Потому что навстречу динозавром сразу же храбро выйдет кто?…
— Коржиков, должно быть… — робко предположил я. — Он разгонит всех динозавров хворостиной и восстановит порядок…
— Вовсе нет! — рассмеялась моя дочь. — То есть, выйдет Коржиков, конечно, правильно! Только он никаких динозавров палкой гонять не станет, он их приручит лаской!
Выяснилось, что первый правильный шаг в этом направлении Коржиков уже сделал. Он подобрал в подъезде бездомного котёнка, принес его к себе и теперь воспитывает. Чтобы котенку было совсем хорошо, Коржиков дома никогда не кричит, как кенгуру, даже наоборот, иногда негромко мяукает, и котенок думает, будто Коржиков — его мама. А коржиковские родители, получается, для котенка бабушка и дедушка. И очень жаль, что у Коржикова совсем нет братьев или сестер, а то бы котенку повезло совсем сказочно. У него появились бы родные тётя и дядя.
— Молодец, Коржиков, — согласился я.
— Знаешь, папа, на кого он похож, этот Коржиков? — спросила дочь и сама же немедленно ответила. — На тебя, когда ты был маленьким! Я тебя маленького таким как раз и представляю!
Снежная баба у нас во дворе была готова, мальчишки затащили последний рыхлый ком наверх, на два других. Вот и голова на месте.
— Понятно, — сказал я. — Очень даже может быть.
Вечером, когда Танюшка уже уснула, я вышел прогулять нашего пса.
Снег еще лежал, не успел за день окончательно растаять.
Я слепил плотный снежок, оглянулся по сторонам — не видит ли кто — и со всей силой залепил снежком в окно нашей кухни на шестом этаже. И негромко крикнул бегемотом, когда попал.
Завтра к нам в гости должен прийти Коржиков, Танюха уже пригласила. Не опростоволоситься бы перед ним.
ВОЗДУШНЫЙ ЗМЕЙ
Это Танюшка придумала полетать выше крыш. Мы смастерили здоровенного воздушного змея, больше нашего балкона, конец нитки привязали к скамейке, а катушку Таня держала в руках.
Змей легко взмыл выше крыш, мы с дочкой махали руками и кричали:
— Эй, люди, привет! Отчего вы такие маленькие и не летаете?!
Ещё мы набрали полную хозяйственную сумку пушистых облаков, пощекотали крошечную тучку и после опустились на землю.
Внизу нас поджидал Мишка, Танин друг.
— Это же надо выдумать, на бумажном змее они летали! — сразу же стал возмущаться Мишка. — Сказки для дурачков!
Мишка потрогал нашего змея, даже ткнул его в одном месте пальцем и продолжал возмущаться:
— Да не бывает таких воздушных змеев, чтобы человека мог поднять! Даже двух! А вы, дядя Серёжа, вообще вон какой здоровенный!
Я лишь смущённо разводил руками.
— И нитки такой не бывает, чтобы не оборвалась! — напирал Мишка. — Не бывает таких крепких ниток!
