Гэри. Им и их пятилетней дочери Мэгги, всегда требовалось иметь под рукой запас воды.
Только их щедрость спасла Лару от голодной смерти. Поскольку они были семьей, их запасы продуктов были выше, и у них обычно оставалось немного для Лары, когда у нее появлялись товары, достойные обмена. Ее не волновала жалость в их глазах, когда они разговаривали с ней, голод перевешивал гордость. Тем не менее, они были добры с тех пор, как исчезла Табита, и она знала, что Гэри обошелся с ней справедливо. То, что он получал за ее вещи на Рынке больше, чем отдавал ей, было понятно.
Потеря была приемлемой, если это означало, что ей больше никогда не придется иметь дело с ботом.
Лара поспешила вниз по дороге, время от времени поглядывая на руины по обе стороны. Несколько стен все еще стояли вертикально, бросая вызов времени и природе, иногда раскачиваясь на ветру. Здания здесь строились ненадолго; дерево и крошащаяся штукатурка не могли сравниться с кирпичными и бетонными конструкциями, представленными на Рынке.
На перекрестке с трехсторонним движением она взглянула на указатель. Табита показала ей его, когда они были детьми. Лара не могла прочесть висевшую на нем потрепанную вывеску, но узнала буквы. Однажды она спросила сестру, что означают эти буквы.
Дорога домой.
Она пошла по северной дороге обратно к скоплению лачуг, в которых жили люди Шайенна.
Обратный путь был недолгим, но жара и голод замедлили шаг Лары. Разрушенные руины оставили ее беззащитной перед ветром и колючей пылью, которую он нес. Она опустила голову и поправила ткань на лице — ей проходилось целыми днями выковыривать песок из самых неудобных мест.
Пейзаж изменился, когда она добралась до окраины города; грязь, невысокая трава и щебень медленно уступили место маленьким, покосившимся зданиям, которые скрипели на ветру. Некоторые строения простояли дольше, чем кто-либо мог вспомнить, и с годами их отремонтировали из подручных материалов. Не было ничего необычного в том, что несколько лачуг разваливались всякий раз, когда налетала одна из частых пыльных бурь, но жители просто собирали обломки и восстанавливали заново.
По мере того, как она шла, лачуги, разбросанные по краям поселения, становились все плотнее. С увеличением количества зданий появилась вонь мусора и человеческих экскрементов, настолько сильная, что она подумывала повернуть назад и отправиться в пустоши каждый раз, когда снова чувствовала этот запах. Она свернула на одну из ведущих на север дорог — не более чем узкий участок потрескавшейся грязи с твердым покрытием. Через несколько минут после первого дождя она превратится в грязь.
На западе солнце приближалось к горизонту. Люди, мимо которых она проходила, заканчивали свои повседневные дела. Лучше быть дома до наступления темноты. Холод — это одно, но никто не хотел быть застигнутым снаружи скучающим, бродячим железноголовым ботом.
Она увидела несколько знаков, нарисованных на лачугах, мимо которых проходила, — круглую шестерню, сделанную в виде черепа. символ Военачальника. У ботов это означало, что они были у него на службе; в доме человека это означало, что они нарушили правила. Первый раз обычно не приводил к смерти, но лачуги с его меткой часто были темными и тихими.
Гэри и Кейт жили недалеко от дома Лары. Она поспешила к их лачуге, прижимая к груди свою сумку, как будто это была самая драгоценная вещь в мире. Оглядев улицу, она постучала в их дверь.
— Кто там? — приглушенный голос принадлежал Гэри.
— Это Лара, — ответила она, откидывая ткань с лица.
Дверь слегка отъехала в сторону. В проеме стоял Гэри, высокий худощавый мужчина, чья голова почти касалась верхнего края дверного проема. Он не был старым — ему, вероятно, было около тридцати лет, — но годы лишений и работы на отходах в условиях неумолимой погоды Шайенна — состарили его. Несмотря на резкие черты его лица и густую бороду, у него были добрые глаза.
— Все в порядке? — спросил он.
— Ты не поверишь, что я нашла, — Лара открыла сумку и достала кувшин.
— Лара, подожди…
— Это было бы идеально для тебя, Кейт и маленькой Мэгги.
— Лара, нам нужно поговорить…
— Разве это не прекрасно? — Лара сняла ткань и протянула ему кувшин. — Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное?
Она прикусила губу, когда Гэри уставился на нее, ее руки заныли с течением секунд. Конечно, это стоило больше, чем полоска вяленого мяса или один овощ.
Наконец, Гэри поднял глаза, чтобы встретиться с ней, вина и жалость ясно читались в его нахмуренных бровях. У Лары сжался желудок.
— В этом можно хранить дневной запас воды, — объяснила она, поворачивая кувшин, чтобы показать внутренности. — Или… или еду. Ты мог бы хранить…
— Лара, мы больше не можем торговаться.
Она опустила руки, уставившись на него, замолчав из-за своего неверия. Он что-то не так сказал, или она ослышалась? Они без колебаний помогали ей в отсутствие Табиты. Это было немного, но это помогало ей двигаться вперед. Удерживало ее подальше от Рынка.
— Что ты сказал? — спросила она, прижимая кувшин к груди.
— Мне жаль, Лара. Мы сожалеем. Но с ростом Мэгги становится все труднее оставлять лишнее.
— Гэри, пожалуйста. Просто… просто подумай об этом, — она наклонила тяжелый кувшин и посмотрела мимо него. — Могу я поговорить с Кейт?
— Нет, Лара. Мэгги сейчас спит. Пожалуйста, не усложняй ситуацию. Мы хотим помочь тебе, действительно хотим, но мы должны думать о детях…
Лара толкнула его. Он отшатнулся в сторону, заикаясь, когда Лара вошла в небольшое жилое помещение.
— Кейт, пожалуйста, не надо…
Лара замерла. Кейт, широко раскрыв глаза, прижала руки к своему округлившемуся животу, как будто могла это скрыть.
— Кейт, — выдохнула Лара. Все они знали правило — один ребенок на человеческую пару.
Гэри выругался, поставил дверь на место и встал перед Ларой. Он схватил ее за руки сильными, грубыми пальцами и наклонился так, чтобы их глаза были на уровне глаз.
— Никто не должен знать, Лара. Никто! — прохрипел он.
— Я бы никогда никому не сказала. Но… как вы собираетесь сохранить это в секрете?
— Мы не знаем, — Кейт остановилась рядом с Гэри, положив руку ему на плечо.
Гэри сглотнул, в горле запершило, и он отпустил Лару.
— Сейчас становится все труднее скрываться, и мы зарабатываем не так много, поскольку мне приходится скрываться. Мэгги даже не знает, но она задавала вопросы, — она схватила Гэри за руку. — Мы не можем позволить железноголовым узнать об этом, но нам больше некуда идти.
— Мы не могли никому рассказать, даже тебе, — сказал Гэри, нахмурившись, отчего морщины на его лице стали еще резче. —
